Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева Страница 35

— Слушай, а ты голоден? Будешь похлёбку пополам?

Потому что каким бы вредным (а местами пугающим) домовой ни был, он фиг знает, сколько времени просидел один в пустом доме и заслуживал сочувствия.

Или не очень-то заслуживал, потому что…

— Благодарствую, хозяюшка!

В лапке домового откуда-то возникла блестящая ложка, и он без малейшего стеснения запустил её в котелок.

«Эй, куда без меня!»

Я торопливо придвинулась к посуде, однако суета была лишней. Домовой с аппетитом съел зачерпнутое и подвинул котелок мне с пояснением:

— Я ведь не человек, мне не столько еда, сколько уважение надобно. Ты уважила — сил сразу прибавилось. Потому, как на новое место приедешь, следи, чтобы каждый вечер под печь ставили свежее молоко и клали хлеб. Тогда в ладу жить будем.

Молоко и хлеб. Ничего особенного, на первый взгляд.

— Хорошо, буду ставить, — пообещала я.

Зачерпнула из котелка похлёбку, отправила ложку в рот — а вкусно! Пусть и не горячая уже.

И подумала: страха я, конечно, сегодня натерпелась, как ни разу за прошлую жизнь. Но ведь и приобрела за это, правда?

Очень хотелось бы верить.

Глава 24

Спала я плохо. Вроде и устала до состояния полутрупа, и дождь по крыше шуршал, и тепло под пледами было. Но, по всей видимости, лютый сегодняшний стресс даром не прошёл, и взъерошенные нервы категорически не давали мне уснуть глубоко. А с учётом того, что подняли меня в прямом смысле с первыми лучами солнца, из светёлки я выползла совершенной развалиной.

В качестве завтрака был холодный перекус: хлеб, лук, несколько ломтиков сала и белый квас.

— Не обессудьте, барышня. — Тихону было заметно неловко оттого, что он угощает меня столь простецкой едой. — Что Бог послал.

— Спасибо, — бледно улыбнулась я и как можно незаметнее припрятала кусочек от своего хлебного ломтя — для домового.

Ему ведь тоже сегодня в дорогу.

(— Тебя как звать-то, хозяйка новая?

— Екатерина.

— Врёшь. Хотя, может, и правильно. Нечего настоящим именем разбрасываться — мало ли что).

Странный ночной диалог сам собой всплыл в памяти, пробуждая вопросы, которые вчера я так и не решилась задать.

В каком смысле «мало ли что»?

Как домовой понял, что я чужачка в этом теле и времени? Или не понял?

Кем вообще он меня видит?

«Приедем в Катеринино, устрою допрос с пристрастием. Только бы добраться, наконец».

Я решилась задать вопрос о предстоявшей дороге Тихону и получила обнадёживающий ответ:

— Думаю, к вечеру будем. Просёлки после ливня развезло, конечно, и хорошо бы подождать, пока подсохнет, да здесь засиживаться неохота.

То, что пустой хутор прислужнику не нравился, было более чем естественно. Я и сама, несмотря на разбитость, стремилась уехать отсюда — в том числе чтобы поскорее оказаться, наконец, в имении.

«Не выйдет из меня путешественницы», — криво усмехнулась я сама себе.

Допила квас (лишь бы живот от этой штуки не вздумал бунтовать!) и сообщила Тихону:

— Я готова ехать.

— Тогда отправляемся, — кивнул тот. — Пойду проверю, что там с кибиткой.

Он оставил меня одну, чем я и воспользовалась. Торопливо сунула припасённый хлеб под печь (никакого мешка там, кстати, пока не было), а после тоже вышла на крыльцо.

Раннее утро было влажным и прохладным, с совсем осенними запахами сырой земли и прелой листвы. Небо радовало пронзительной ясностью, восток сиял золотом рождавшегося дня. Я дышала полной грудью, пусть и кутаясь в шаль, и проигрывала в уме, как стану действовать, чтобы забрать домового.