Бывшие. Возвращение в любовь - Анна Эдельвейс Страница 35

Дреды буквально взвизгнули в воздухе, не поспевая за хозяйкой. Голубоволосая “Мальвина” резко дёрнулась и помчалась на террасу.

Меня разрывало на куски. То есть, у Ольшанского дочь лет 13, а моей свадьбе с ним всего то около шести лет. Получается, Роман имел одновременно две семьи и раз девочка с ним, значит они и сейчас живут семьёй.

Я смотрела вслед удаляющейся девчонке. Меня обуревала новая, щемящая тоска. Я постепенно понимала, что придумала себе нового Романа, собиралась с ним о чём то говорить, а о чём? Ладно бы он завёл семью после нашего разрыва, но у него была семья старше нашей свадьбы лет на 6, а я, наивная дура, думала, что была единственная у него.

Нет, нет, конечно, мне не пришло бы в голову, что он наглухо зашил свою ширинку и напялил сверху пояс верности, храня верность разрушенному браку, но дело в том, что Роман не был мне верным никогда! То есть, надевая мне обручальное кольцо, он уже имел семью.

Мне пришлось привалиться к спинке дивана: я вспомнила, что Роман в больнице сказал, он не женат. Врал! Ну да, конечно. Он же не знал, что я сегодня приеду за Мишей…

Божечки, за что мне это…

Я подняла глаза на Ольшанского. Секунду мы как будто заново изучали друг-друга.

— Давай, расскажи, что снова за бред посетил твою голову, Оля!

Он так произнёс моё имя, это “Оля” прозвучало так, как раньше.

Да, именно так оно звучало, когда мы оставались одни и Роман разрешал себе скинуть латы неприступности и проявить чувства. У меня сердце провалилось в пятки. Ровно на секунду. Потому что из за его спины снова появилась его дочь:

— Вот, возьмите. — она протянула мне плюшевого длинноухого ослика: — Миха спал с ним, чтоб не плакать. Будет от меня на память.

Она развернулась и снова куда то делась, а я пыталась перевести дух. Сидела тут бедной родственницей на осколках своего былого счастья и смотрела вслед его ребёнку от другой жены. Знала бы, в жизни не приехала в его дом. Впрочем, я тут итак не в гости пришла.

Я поняла одно. С мужчиной должно быть хорошо. Плохо я могу и одна жить. С Ольшанским у меня не получилось хорошо. И не получится.

— Роман, сейчас прибежит Миша, мы уедем, спасибо за всё.

— Да подожди ты, — Роман явно злился, — Давай перейдём в гостиную, нам на самом деле надо многое обсудить.

— Что именно?

— Например, куда ты поедешь в таком состоянии. Бледная, худая и вот вот упадёшь. Останься здесь. Тебе нужен уход. И пацан с Эвелиной подружился, ему не скучно.

— Слушай, Роман. — я теребила в руках игрушку, — Ты что, не понимаешь, что происходит?

— Собственно, а что происходит? Передо мной сидит упрямая женщина, несёт чушь, тащит не пойми куда ребёнка. Я ничего не забыл?

— Начнём с того, что ты сказал, что не женат. Это раз. У тебя в доме взрослая дочь проживает с тобой, значит её мама…

— Её мама проживает за сто километров и надеюсь я её не увижу очень-очень долго, а лучше б никогда. Что там под пунктом два у тебя?

— Ты забыл, что у меня есть гордость. Однажды ты кинул мне вслед, что я приползу к тебе. Поэтому я научилась справляться с проблемами сама. Это два.

— Ах как легко махать своим флагом феминизма. Кричать на каждом углу что ты не зависимая от мужчины и всё можешь сама. И всё же ты, Оля, тут и пришла за своим ребёнком, потому что тебе никто не собирался помогать кроме меня. Признай уже правду!