От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 35

— Эй, – говорю я, и меня охватывает легкое беспокойство. – Почему ты смотришь на меня так, как будто тебе страшно?

— Потому что не хочу тебя разочаровать, – отвечает он, поднося бокал ко рту, но не делая глоток. – Я понимаю.

— Что понимаешь?

Он указывает бокалом на тротуар, где еще ходят потоками люди, на реку за ним.

— Список. Попытки все вместить. Я тоже не хочу зря тратить наше с тобой время, но сегодня…

— Такое ощущение, что мы его все-таки тратили? – спрашиваю я.

Рен пожимает плечами.

— Ну да.

— Что ж.

Я беру салфетку и вытираю каплю кетчупа с запястья. Как жаль, что я не осознала промаха раньше, как жаль, что мы потеряли столько драгоценного времени перед тем, как прийти к такому очевидному выводу. И я не хочу тратить ни минуты на разочарование.

— Я с тобой согласна.

— Забудем о списке? – предлагает Рен с надеждой во взгляде.

— Забудем о списке, – говорю я, поднимая бокал. – С этой минуты мы делаем что хотим. Ведь смысл в том, чтобы наслаждаться компанией друг друга.

Рен прижимает край своего бокала к моему и так и оставляет.

— Выпьем за это.

* * *

Когда небо розовеет, мы направляемся обратно в отель, то сближаясь, то расходясь, не в силах двигаться по прямой. Вечер наконец-то становится прохладным.

— Эй, – окликаю его я, когда мы ждем на переходе. – Ты не спрашивал своего босса про место A&R-менеджера?

После всего, что я выпила в тики-баре и пивной, слова просто срываются с языка, я не пытаюсь найти более тактичный способ поднять тему. Мы не упоминали об этом с последнего разговора прошлым летом. A&R, поиск новых исполнителей не та работа, которую нарисовали для Рена в воображении его родители (результат того, что его брат и сестра, достигаторы, работают в более «традиционных» сферах). Пусть он это не озвучивает, но я знаю, что мнение семьи для него – лишнее давление. Но Рен заслуживает право поговорить об этом с кем-нибудь. Он заслуживает своего чирлидера, заслуживает испытывать воодушевление от возможности, которая ждет за углом.

Его глаза минуту обшаривают улицу, прежде чем он опускает взгляд на тротуар, а потом поднимает на меня.

— Говорил, – признает он. – На самом деле это было через пару недель после твоего переезда.

— И? – подначиваю я. – Что он сказал?

Рен, засунув руки в карманы, с шумом выдыхает.

— Сказал, что эта вакансия редко появляется, если только кто-то не уходит на пенсию. Или если кандидат не приводит действительно замечательного исполнителя.

— Хорошие новости, – говорю я, когда мы переходим дорогу. Когда Рен не отвечает, я переспрашиваю: – Правда же?

Он наклоняет голову к плечу, кривит рот.

— Не знаю. Там никто даже не близок к пенсии, а кого я ему приведу? У меня даже нет времени ездить на концерты с такими сменами.

— Э, ты приведешь ему одну из потрясающих групп, которых присылаешь мне. Из тех, что мало известны, – говорю я, вставая на бордюр, когда мы доходим до той стороны улицы. – Возьмешь выходные, поедешь в город, где можно посмотреть десять концертов за два дня, и приведешь ему лучших из лучших и покажешь, что заслуживаешь место не только их звукаря, но и менеджера лейбла.

— Кажется, ты сильнее всех веришь в мой музыкальный вкус, – коротко смеется Рен.

Я останавливаю его посреди тротуара и упираю руку ему в грудь, чтобы он на меня посмотрел. Рен и смотрит, и у него дергается кадык, когда он натягивает улыбку, не разжимая губ.