Дети Нави. Банная невеста - Кристина Юраш Страница 36

Я только улеглась, как вдруг в баню кто-то завалился: «Пусти, не обдериха-матушка». Я махнула рукой. Пусть моются! Под полоком стало приятно тепло. Я улеглась поудобнее. Через какое-то время я снова услышала: «Банница, пусти нас да не обидь…»

– Мойтесь, – пробурчала я. Так, а где мои поленца?

Я осмотрелась, но не увидела их.

– Ася! Нуня! – позвалая. Но никто не отозвался.

Я решила вылезти и посмотреть, а вдруг их кто-то обидит? А вдруг они в бане, а их кто-то пустил на растопку?

Я вылезла из-под полока, как вдруг голый мужик, который только опрокинул на себя ушат с водой, проплевался и открыл глаза, увидев меня.

– Ииии! – завизжал он, повышая тональность с каждой секундой.

– Да мойся ты! – махнула я рукой, слыша уже писк. Мужик прикрыл свое мужское естество ушатом, продолжая визжать.

– Что я там не видела?! – с раздражением произнесла я, видя выпученные глаза и открытый рот. – Послушай, дружочек. Или ты сейчас прекратишь визжать, или…

Но остановиться мужик уже не мог. Может, он и хотел, но не мог.

– Так! Послушай! Я живу в бане! – с уже нескрываемым раздражением произнесла я, шаря глазами по баньке. – Я всю деревню по пиписькам могу отличить!

– Я не хочу быть натянутым! – произнес мужик, съежившись и прикрыв глаза.

Поленцев тут не было.

– Ладно, мой своего петушка, – усмехнулась я, отправляясь обратно. Интересно, куда это они периодически пропадают?

Мужик собирался и чертыхался. Он дал деру так, что дверь похлопала ему напоследок.

– Н-да, – выдохнула я. – Загадка!

Я стала укладываться подремать, но тут стало так душно. Внутри пара было столько, что я не видела вытянутую руку. И духота стояла такая, что я чуть не померла.

– Кхе! – задохнулась я. Даже мне было душно! Это что такое творится!

Глава 26

Казалось, баня не там, а прямо тут!

– Да что это такое?! – возмутилась я, чувствуя себя как пятилетний ребенок, чихнувший в присутствии бдительной бабушки. В этот момент у бабушки в голове воет сирена. Все окна закупориваются, «шоб сквознячков не было!», на беднягу тут же надевается свитер, теплый платок, носки, в которых вместо валенок по снегу ходить можно. Три пары. И все это под одеяло. А на плите, ну чтоб теплее было, парит огромная кастрюля.

– Это третий пар, – послышался голос. – Третий пар моются!

– А вы где… кхе! Были? – спросила я, превозмогая ужасную духоту.

– Здесь! – послышались голоски.

– Не надо обманывать! – строго произнесла я. – Вас тут… кхе! Да что такое?

Меня явно кто-то со свету решил сжить! В голове уже был пар. От пара, словно от тумана, ничего видно не было. Я когда-то слышала от Димы, что третий пар банники почему-то не любят! А теперь я знаю, почему! Дышать нечем!

– Так, надоели! – выдохнула я, наощупь пытаясь покинуть полок. Пора выбираться.

Где-то в голове пронеслась нахохлившаяся бабка из маршрутного такси. «Окна закройте! Дует!» И все едут, как в парилке, протирая запотевшие стекла, чтобы увидеть, какая остановка и где проезжаем!

– Так, граждане-товарищи! – задохнулась я, видя трех мужиков, один из которых подливал из ковша воду на камни. – Закругляйтесь с третьим паром!

Оторопевшие мужики смотрели на меня в ужасе. Бабы, румяные, белые, разрумяненные паром, немного рыхлые, открыли рты и застыли. И вся эта композиция застыла в позах весьма двусмысленных и очень неприличных. Через мгновенье ковш грюкнул об пол, а шлепанье босых ног и хлопанье дверей возвестило, что результат достигнут.