Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз Страница 36

— Ты знаешь... Я люблю тебя...

Это было самое тупое и глупое, что можно сказать, я сама это понимала. Я просто вспомнила фильм, где девушка так остановила драку. Щёки загорелись, я пожалела, что сказала это, но слова уже вылетели.

Он замер. Секунду смотрел на меня, будто что-то решал. Потом в прыжке вскочил на ноги и с разворота пнул парня по голове — словно его голова была обычным футбольным мячом. Тело высокого пацана дёрнулось, и он вырубился.

Патлатый подошёл ко мне и встал напротив, внимательно изучая моё лицо. Я не могла разглядеть его черты — волосы свисали длинными прядями, закрывая глаза и щёки. Он сделал глубокий вдох, потом взял меня за руку и развернулся в сторону дорожки.

— Идём, я провожу тебя.

Я не выдёргивала руку, хотя внутри всё дрожало. Я боялась его, но ещё больше мне было любопытно — кто он и почему он такой странный. Мы шли молча, он не смотрел на меня, только вперёд. Довёл до калитки моей школы и остановился, загораживая проход.

— Ты лишила меня удовольствия убить этого выродка, — сказал он.

Голос не менял интонации, будто он читал список продуктов в магазине. Я снова нервно хихикнула и переступила с ноги на ногу, не зная, куда девать руки и что ответить. Поэтому я просто пожала плечами и улыбнулась. Ветер подул, задрал мою школьную юбку и окончательно растрепал красный бант, который, видно, уже и так почти развязался ранее.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Это самое тупое признание, которое я слышал.

Я не поняла, о чём он.

— Ты о чём? — спросила я.

— О твоём вранье, чтобы спасти его. Но я не трону тебя, ты очень забавная, хоть и тупая. — Я хотела возразить, мол, я не тупая, но решила прикусить язык.

— А теперь вали! — сказал он и отступил в сторону, давая мне пройти, и я, не раздумывая, рванула к калитке. Пробежав метров двадцать, я обернулась и увидела его. Он всё ещё стоял на том же месте, глядя мне вслед. Я почему-то помахала ему рукой, словно старому другу.

Мне почему-то не было жалко тех двоих парней. Они сами напросились. А вот мальчик был какой-то пустой, будто внутри него ничего нет. Мне стало страшно, но и жалко тоже. И я тогда поняла, что, наверное, это намного хуже, чем разбитые коленки и порванные колготки.

Больше я никогда не видела его там. Ни на стадионе, ни в школе мальчиков, нигде.

Глава 15

Сэйдж

Утром я открываю глаза и понимаю, что ночью чуть не умерла от стыда. Тело предательски помнит всё: его руки, губы, его пальцы внутри меня. На полу валяется изумрудный комок атласа, который ещё вчера был платьем, и я даже не помню, когда его сняла. Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку, и в голове одна мысль — как я вообще добралась до дома.

Вчера, когда я выбежала из сада, дождь уже стихал. Я неслась к воротам особняка босиком, в разорванной одежде, я обернулась в сторону, где был Нокс. Он стоял под деревом у дорожки и просто смотрел, молчаливо соглашаясь с моим побегом. Омываемый дождём, он казался чёрной статуей, частью этого сада. Я рванула к парковке, поймала такси и назвала адрес; водитель косился на меня в зеркало, но, к счастью, ничего не спросил.

Теперь я сижу на кровати в своей комнате, шторы раздвинуты, солнце заливает зелёную штукатурку на стенах. На мне любимая растянутая футболка и шорты, и я смотрю на запястье — там уже проступил фиолетовый след его пальцев, ещё одно напоминание об этой ночи. Медленно трогаю его подушечкой большого пальца, кожа под синяком слегка горит. Настроение с самого пробуждения паршивое. Я решаю, что нужно вылезти из этой чёрной дыры, пока я не съела себя заживо.