Нино и ее реальность - Анна Теплицкая Страница 36

Она обошла стол, выбирая угол.

— Свет хороший. Демна, не закрывай ей лицо. Это важно.

Лизи задохнулась от тщеславия и выглянула из-за его плеча, очаровательно улыбаясь в камеру. Демна недоумевал:

— Зачем?

Вместо Мариам ответила Лизи тоном хорошо воспитанного гостя, которого только что пригласили в самый дорогой ресторан:

— Потому что это красиво! Давай повторим!

— А мы выложим, –  добавила Мариам. –  Поздравляю, детка, теперь ты формат.

Это был нокаут: Лизи влюбилась в мурлыкающую художницу с первого взгляда.

— Формат –  это хорошо, –  тут же отозвался непонятно откуда появившийся Сандро. –  Значит, работает!

— Как будто никому ни до кого нет дела, –  пробурчал Демна, засовывая руки в карманы. –  Мы начали про душу, а дошли до позы.

Я кивнула. Надеюсь, и Сандро, и Мариам уловили двойной упрек, адресованный им обоим. Я и сама начинала чувствовать, что все это превращается в шоу. Сандро опять стал затирать, что без позы нас никто не услышит: «Их не интересует, что мы сделали. Их интересует, что после нас люди начали говорить». Он говорил громко, быстро, красиво. За последний месяц только он один дал не меньше десяти интервью, превратив скандалы в рекламу TBILISOUL.

— Сандро, ты тонешь в собственной мании, –  сказал Ираклий. В его глубоком голосе зазвучала усталость.

— Прости, Ираклий, я заигрался, –  тут же капитулировал Сандро, и все рассмеялись легко и громко.

В два часа ночи все потихоньку стали расходиться, за столом остались только наши и Мераб. Заиграли «Мгзавреби» –  грузинский фолк-рок.

— Нет-нет! Мы не будем слушать это! –  Лиза вскочила, будто ее ошпарили, и демонстративно закрыла уши ладонями. –  Жесть какая-то, выруби повестку!

Но Лука уже вскочил с дивана на стол, подхватывая песню.

— Нет, нет, нет! –  воскликнул Бакур, пытаясь поймать его руки, закрутившиеся в безумном танце. –  Ты, дружище, переборщил с джином!

— А-а-а, оставь, пусть веселится пацан, –  сказал Ираклий и стал подпевать Луке.

Остальные поначалу неуверенно подхватили, но на припеве начали орать, как свиньи, по-братски сцепившись голыми плечами: «Получилось, и это действительно получилось! Это наша история!» –  голосили они, путая слова. «Грузия, говори!» –  крикнул Сандро, и все вскинули руки, словно подчиняясь давно отрепетированному жесту.

Я неподвижно сидела в кресле, держа в руке запотевший бокал, и думала, что именно в такие минуты люди кажутся лучше, чем они есть. Особенно Мераб. Мышцы живота напряглись, как перед прыжком. Чтобы скрыть возбуждение, я закинула одну ногу на другую, высоко и дразняще.

Внезапный вопрос Мераба, несмотря на музыку, оказался для меня слишком громким. Он положил руку Сандро на плечо и заорал:

— Сандрик! Сандрик, ты жениться не собираешься?

— Конечно! Но через три-четыре года, чтобы подросла та девушка в каком-то селе Кахетии, от которой захочу детей.

Эта ничего не значащая фраза, на которую никто не обратил никакого внимания, –  ни охнул, ни скривился, выражая коллективный рефлекс осуждения, замедлила для меня время. Только Мариам посмотрела на меня внимательно и впала в задумчивость –  вероятно, вспомнила, как сложно нам, женщинам, приходится с мужчинами.

Я накинула темно-синюю куртку, застегнула на все пуговицы, и вышла в бесформенную ночь опустевшего Тбилиси. Время для покурить и собраться с мыслями. Фонари у дома мерцали сквозь пунцовые виноградные листья.