Избавиться от дракона за 7 дней - Александра Черчень Страница 37

– Здесь ничего не «просто». Практически каждый камень в Тиер-Калеоне – это часть магической истории драконов. И не только камень… – Он указал на мозаичный рисунок высоченного потолка, который выглядел как крылья дракона, раскрывающиеся на взлете.

– А что насчет окон? – спросила я, кивая на высокие витражи с яркими изображениями. – Это же сцены из мифов?

– Да, из легенд о древних драконах, – ответил Николас. – Они рассказывают о первых драконах, которые обрели магическую силу. Каждый витраж – отдельная история. Например, вот этот изображает дракона из рода Огненных. – Он подвел меня ближе к одному окну.

– Потрясающе, – выдохнула я, рассматривая сцену, где огромный дракон парил над горящим лесом, а его крылья словно светились.

– Если хотите, можно подняться ближе. Лестницы здесь не только для дизайна. Они позволяют увидеть детали работы.

– С удовольствием!

– Десятки тысяч лет назад, когда земля была дикой, ее населяли очень дикие драконы. – Николас едва заметно, уголками губ, усмехнулся. – Легенды говорят, что каждый дракон в то время мог оборачиваться полностью. И многие ученые видят причину этого в том, что были запрещены даже межклановые браки, не говоря уже о межрасовых.

– Но потом появились люди, подпортив драконам всю малину?

– Нет, сначала эльфы. – Он покосился на меня и тихо рассмеялся. – Не воспринимайте серьезно, моя леди! Просто любой народ имеет свойство превозносить своих предков и винить во всем соседей. А тут такая восхитительная причина! Ведь раньше все драконы могли летать, а сейчас лишь аристократы, и то в магически активных зонах, где быстро восстанавливается резерв. Согласитесь – обидно. Так и тянет найти виноватых.

– Согласна, – кивнула я, поднимаясь вслед за ним по витой лестнице. – Когда-то все были сильными, а теперь… Должно быть, трудно смириться.

– Не только трудно, но и крайне неприятно, – сухо добавил Николас. – Особенно когда в этом обвиняют целые расы. Видите вон тот витраж? – Он указал на окно, где были изображены два дракона в яростной битве, их крылья пылали огнем, а вокруг раскинулись разрушенные города.

– Это… война? – спросила я, рассматривая потрясающе детализированную картину.

– Именно. Великая Драконья война, которая случилась десять тысяч лет назад. – Николас остановился, облокотившись на перила, и посмотрел на витраж так, будто видел его впервые. – Она стала началом конца для многих древних родов. Гордыня, амбиции, жажда власти – таковы были причины раскола. После войны магические способности драконов начали угасать. И, как всегда, люди и эльфы оказались удобным оправданием этому.

– Удобным? – переспросила я, не скрывая скептицизма. – Вы хотите сказать, что они ни при чем?

– Конечно, не совсем так, – усмехнулся лорд Ривз. – Но масштабы их вины зачастую преувеличивают. Когда умирает легенда, всегда проще обвинить кого-то другого, чем признать собственные ошибки.

Его слова звучали горько, почти с сожалением.

– Но хватит о грустном. Идемте дальше, – сказал он, указывая на арку, ведущую в другой зал. – Здесь есть экспозиция, которая вас точно заинтересует.

Мы вошли в огромный зал, где полукругом располагались стеклянные витрины. Под каждой витриной лежали артефакты – старинные доспехи, фолианты, украшения. И сияли под мягким светом магических ламп.