Любовь Сурового - Валерия Ангелос Страница 37

Меня сейчас больше стояк волнует. Хер каменный.

— Ты что устроила? — рычу. — И что мне теперь с этим делать?

На нее взгляд перевожу.

— Не знаю, — выдает, подбородок вскидывает. — Мне все равно. Медсестру позовите. Пусть она вам поможет.

Хуй обхватываю. Сжимаю.

Облегчения не наступает. Даже боль, блядь, не отвлекает до конца. Член так костенеет, что хоть гвозди заколачивай.

— Ты совсем охренела? Как медсестра мне поможет? — цежу. — С хером?

Морщится. Дрожит вся.

И еще дальше отползает.

— Я тебя спрашиваю. Ты что творишь, сучка? — продолжаю пытать. — Что на тебя, блядь, нашло?

Молчит. Распухшие губы сжимает. Вытирает рукой.

От этого стояк только крепнет. Когда смотрю на нее, когда осознаю, что еще минуту назад в ее рот хер загружал до яиц.

— Да что тебе надо? Чего взбесилась? — цежу со злостью. — Это пиздец. С тобой я быстрее сдохну, чем если опять подстрелят.

— Ну и сдохните! — выкрикивает. — Сдохните уже наконец! Я бы и сама вас…

— Чего? — охуеваю в конец.

На ноги вскакивает. Обнимает себя руками.

— Что ты сказала? — оскаливаюсь. — А ну повтори.

Молчит.

Вся трясется.

— Убить меня хочешь? — усмехаюсь. — А дальше что?

— Да мне без разницы уже, — выпаливает. — Даже если посадят, пускай.

Заебись.

— Ты совсем ебанутая? — бросаю. — Или правда не понимаешь? Да ты до суда не доживешь.

— Да и пусть! — восклицает. — Да лучше так! Лучше как угодно. Только не… вот это все. Не с вами!

21. Суровый

Что у нее с башкой, блядь?

Если бы кончил ей в рот, мог бы решить, что сперма ударила. Вот мозги и поплыли.

Но мы нихуя не закончили. На ровном месте ее подорвало. Переклинило тупо без повода.

А теперь еще такое мне выкатывает.

Ну охуеть предъявы.

Смерти желает. Искренне. Вид у нее такой, что реально сама бы меня грохнула. Бровью бы не повела. Охуительная у меня жена.

Смотрю, как она резко разворачивается, бросается к двери, лихорадочно дергает ручку, пытаясь поскорее открыть замок.

Сейчас бы подняться. Следом рвануть. Схватить сучку за волосы. Развернуть к себе. Встряхнуть.

И я даже порываюсь так сделать.

Боль обдает в момент. Аж в глазах темнеет. От этого движения рана еще сильнее открывается.

В сторону меня ведет. Вбивает обратно в кресло, не давая подняться. Так что теперь я просто наблюдаю за тем, как она вылетает из палаты. Сцепив зубы, провожаю ее взглядом.

Ладно, блядь. Пусть идет.

Дергаю штаны, заталкивая закостеневший хер обратно. Достаю мобильный. Звоню.

А этот какого хера не отвечает?

Что, сука, за день…

— Да, — наконец, слышится в динамике голос Медведя.

— Отвези мою жену домой, — говорю. — И врача ко мне в палату. Быстро.

— Что такое? — выдает. — Утром ты в норме был.

— Швы разошлись.

— Да с хера ли?

— Врача, блядь, — рявкаю.

Убираю телефон.

Заебала эта блядская слабость. Тело не слушается. И перед глазами опять всякая хуета. То темнеет, то расплывается все.

Смотрю на живот. На футболку.

Хуево…

Запах крови стоит в носу.

Но будь эта проклятая сучка все еще здесь, выебал бы. На месте. Похуй уже на все.

Сдохнуть она мне желает.

А вот хер!

Врачиха приходит быстро. Видно, Медведь ее сразу нашел. Но глянув на нее, сразу отмечаю: что-то не то.

Хуй знает — что именно. Просто автоматом считываю.

Мария… как там ее?

Напрягаю память.

Валерьевна.

Вроде так.

Короче, эта Мария Валерьевна меня с того света вытянула. Профи в своем деле. Хотя на вид — малолетка. Соплюха какая-то. И обычно она спокойная, собранная, а сейчас…