Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт Страница 37

Я бросила скептический взгляд на парня. Не ему, наверное, говорить о странностях.

— Странности? Да, я действительно затрудняюсь ответить. По слухам, которые доходили еще до нашего с ним знакомства, у Кристиана довольно непростой характер. Но я этого не заметил. Просто талантливый и хваткий молодой человек, который, несмотря ни на что, может принимать смелые решения.

Ясно. Едва ли этот ужас ночи поведает мне о каких-то любопытных сплетнях или же темных делишках Криса. Да и в конце концов, может, в шкафу музыканта и нет никаких скелетов, ютящихся между шипастыми кожаными куртками и другими шмотками черного цвета.

— Ты знала, – внезапно воодушевился рассказчик, – что многие его заведения находятся на местах бывших байкерских клубов? Кристиан говорил, что тогда те были забиты толпами татуированных здоровяков. Первый раз, когда он наведался к ним со своими предложениями и идеями, они его чуть не прикончили. Но в итоге он сумел переубедить их и потихоньку выкупил помещения. Одно за другим. Более того, некоторые из завсегдатаев клубов стали работать на парня.

Я вспомнила, что в «Заучке» было полным-полно крупных татуированных ребят. Если верить Нуллусу, то некоторые из них наверняка могли быть участниками этой истории.

— Кристиан создал потрясающие места для тех, кто думает и чувствует иначе, чем большинство, и я уважаю его за это.

Наблюдая, как зал почти до отказа набился публикой, я убеждалась в одном: кроме того, что Крис большой молодец, чемпион и неформальный комсомолец, я вряд ли услышу что-то новое.

— Он довольно самодостаточный, – не унимался Нуллус. – И если хочешь услышать мое мнение…

Тут парень повернулся, и чернота его глаз чуть не поглотила меня, словно колодец из японского ужастика.

— Уверен, если он что-то задумал, то не отступит, пока не получит свое.

По спине поползли мурашки. Сжимая в руках холодную скорбную деву, я вглядывалась в глаза парня, переваривая сказанное. Было в этой фразе что-то судьбоносное. И жуткое.

Взрыв гитары и барабанов заставил сердце пропустить удар. В этот же момент, сопоставив прирост публики и слова Нуллуса, логическая цепочка выстроилась в мозгу, как планеты в ряд.

Медленно поворачивая голову в сторону зала, я уже понимала, чье появление предвещал инструментальный фейерверк.

Небольшая сцена, до этого погруженная в полумрак (отчего не сразу мною замеченная), теперь же осветилась кровавым неоном, а также заполнилась стелющейся пеленой густого тумана дым-машины.

Крис, облаченный в черные кожаные брюки и армейские сапоги до середины голени, с накинутой на голое тело плетеной кофтой, имитирующей паутину, шагнул на сцену. Волосы его были уложены иначе, чем обычно: не было никаких задиристо торчащих прядок, только послушно лежащая на плечах и спине гладь смоляных волос. Глаза, сильно подкрашенные для выступления черными тенями, блестели под кружевной лентой.

Из глубин памяти всплыла сцена из «Скотта Пилигрима»: «О нет! О да!», которая могла разыграться в том случае, если Крис заметит меня.

И отчего-то стало страшно, что это случится. То ли влияние Нуллуса, то ли самого заведения внушало ощущение, будто я нахожусь не в своей тарелке. Не на своем месте.

Воображалось, что, заявившись сюда, я буду здорово проводить время: танцевать, пить коктейли – и вдруг «случайно» наткнусь на Криса. Да даже если бы этого не случилось – черт с ним! Тогда бы просто хорошенько оттянулась и выдохнула после недельной тоски.