Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 37

— Позор! Как смеешь ты подавать наложнице Лихуа столь грубую пищу, словно она простолюдинка?! – гневно вскинув брови, возмутилась дева-чиновник с густо нарумяненным лицом. Она была личной прислужницей наложницы Лихуа. – Принеси другое, любезная!

«Кошмар. Дайте мне сил», – мысленно взмолилась неизвестно кому Маомао.

Тяжко вздохнув, она принялась убирать опрокинутую посуду и подтирать разлетевшуюся пищу.

Дело было в Хрустальном дворце наложницы Лихуа, и все прислужницы здесь следили за Маомао недреманным оком, не скрывая презрения и насмешек, а то и безудержной вражды. Привычная к тишине и покою Нефритового дворца, к благожелательности наложницы Гёкуё и ее прислужниц, Маомао тут же решила, что служить в таком дурном месте – все равно что ходить босой по иглам.

* * *

Минувшей ночью император в очередной раз почтил своим присутствием Нефритовый дворец, и Маомао, как того и требовала ее должность, опробовала все его кушанья и питье на яд. Собираясь уже удалиться, она услышала брошенное ей в спину:

— Слышал, ты травница. Есть одно дело…

Государь впервые обратился к Маомао лично, отчего она крепко удивилась и стала спешно гадать, что же такого болтают о ней во дворце.

Император был мужем статным и довольно молодым – он едва переступил порог тридцатилетия. Имел обыкновение носить тщательно подстриженную бородку и явно заботился о своей приятной внешности. Ко всему прочему он в столь раннем возрасте стал единоличным властителем огромной империи. Неудивительно, что наложницы с жадностью на грани безумия искали его внимания. Однако, поглядев на него, Маомао подумала не о его молодости и полноте власти:

«А бородка-то длинна… Вот бы пощупать…»

— Чем могу услужить, ваше величество? – почтительно склонив голову, осведомилась Маомао.

Она торопилась поскорее все вызнать и ринуться исполнять, чтобы под благовидным предлогом убраться с императорских глаз куда подальше. Пред его очами ее жалкая жизнь висела на волоске, и тот мог вот-вот оборваться. Что ни думай, надо спешить, а то можно накликать беду.

— Наложница Лихуа нездорова. Будь любезна присмотреть за ней, – коротко распорядился государь.

Воспротивиться было нельзя. Воля императора – воля Неба. Маомао не хотела расставаться со своей головой, а потому ответила коротко:

— Слушаюсь.

* * *

«Присмотреть» равнозначно повелению «вылечи». Хотя наложнице Лихуа государь более не благоволил, быть может, в нем еще теплились прежние чувства. Или же он просто держит ее при себе, поскольку она знатного рода?

Как обстоят дела, никто на самом деле не знал, а Маомао это мало заботило. Все ее помыслы касались только одного: как бы поставить наложницу Лихуа на ноги и притом не лишиться головы?

Вот так знатная госпожа и безродная служанка оказались связаны, словно родились на одном листе лотоса. Маомао справедливо удивлялась: отчего же выхаживание наложницы Лихуа доверили именно ей? Неужели придворный лекарь совсем бездарен? Или наложница Лихуа при смерти, и уже безразлично, кто будет ее лечить? Как ни погляди, просьба императора беспечна и обременительна. Что ж, как и подобает Сыну Неба.

«И все же довольно смело хлопотать об одной наложнице в присутствии другой», – отметила про себя Маомао.

Как и ожидалось, поручив госпожу Лихуа заботам чужой служанки, император преспокойно отужинал и предался ночным утехам с наложницей Гёкуё. Так Маомао в очередной раз убедилась, что императорам все дозволено.