Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 38

— Привет, чемпион! — Павел ставит Даниила на землю, взъерошивает ему волосы. — Готов к лучшему дню в твоей жизни?

— Да! — восторженно отвечает сын.

Павел входит в дом, оглядывается. Наши взгляды встречаются, и на мгновение я вижу в его глазах то, что скрыто за маской любящего отца — холодный расчет.

— Ника, ты готова? — спрашивает он, повернувшись к дочери.

Она медленно откладывает планшет, встает. Ни восторга, ни радости — только настороженность.

— Да, — отвечает она сдержанно. — Куда мы едем?

— Сначала в «Галерею», потом в кино на тот мультфильм, о котором ты говорила, а потом решим. Может, в аквапарк? — он подмигивает Даниилу, который снова начинает подпрыгивать от возбуждения.

— Мама с нами? — спрашивает Ника, и я вижу, как напрягается Павел.

— У мамы сегодня дела, — быстро отвечает он. — Верно, Лена?

Я не успела ответить, когда Даниил вклинивается:

— Конечно, у мамы дела! У неё всегда дела! А мы пойдем развлекаться, правда, пап?

Боль от этих слов такая острая, что я едва сдерживаюсь. Когда мой маленький мальчик начал воспринимать меня как вечно занятую, недоступнуюмать? Когда Павел вложил эту мысль в его голову?

— У меня действительно есть дела, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Но вы хорошо проведите время.

— Не переживай, проведем, — улыбается Павел. — Дети, возьмите куртки, на улице прохладно.

Когда они уходят собираться, он понижает голос:

— Не знаю, когда вернемся. Возможно, поздно. Не жди.

— Ты в курсе, что у Ники завтра контрольная по математике? — спрашиваю я. — Ей нужно подготовиться.

— Я помогу ей с подготовкой, — отвечает он с раздражением. — Я же не бесполезен в воспитании собственных детей.

Хочется напомнить, что еще месяц назад он не мог назвать имя учительницы математики. Или вспомнить, в каком классе учится Ника. Но я молчу. Эта битва не стоит того, чтобы вести ее при детях.

Они уходят — Даниил, прыгающий от счастья, Ника, бросающая на меня странный взгляд через плечо, и Павел, державший руку на плече дочери в жесте, который кажется не столько отеческим, сколько собственническим.

Дом погружается в тишину, пустоту. Я сажусь на диван, смотрю в окно на отъезжающую машину. Что ж, у меня действительно есть дела. Встреча с адвокатом, сбор документов, подготовка к предстоящей битве за детей. Но сначала позволяю себе пять минут слабости — сижу, обхватив колени руками, и плачу. От обиды, от злости, от страха. От понимания того, что Павел перетягивает детей на свою сторону, методично и расчетливо.

Телефон вибрирует, вырывая меня из горьких мыслей. Звонок от Максима.

— Привет, — его голос звучит тепло, обеспокоенно. — Как ты?

— Нормально, — отвечаю автоматически, потом спохватываюсь. — Нет, если честно, паршиво. Павел забрал детей на весь день. Очередной «лучший день в их жизни».

— Ты одна? — спрашивает он. — Хочешь, приеду? Полина сегодня у бабушки, я свободен.

Предложение так заманчиво. Не быть одной, поговорить с кем-то, кто понимает, кто не осуждает.

— Не хочу тебя напрягать своими проблемами...

— Лена, — перебивает он мягко, — ты не напрягаешь. Я приеду через полчаса. Если хочешь, просто посидим, посмотрим что-нибудь. Без разговоров о Павле.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. — Правда, спасибо.