Сделка с драконом. Изобретая любовь - Татьяна Серганова Страница 38

– Не за что, – произнес он негромко.

Я отстранилась, но лишь настолько, чтобы видеть его лицо, заглянуть в ярко-синие глаза.

– Ты правда это сделал? – уточнила я, все еще не веря. – Для меня?

Дракон чуть склонил голову.

– Для нас, – отозвался Хэл. – Если ты согласишься разделить этот день со мной.

– Ты еще спрашиваешь. Конечно! – воскликнула я, выбираясь из его объятий. – Только мне надо переодеться! Я сейчас!

И, не дожидаясь ответа, я развернулась и почти бегом бросилась к покоям. Полы халата развевались за спиной, тапочки шлепали по полу, а в груди билось что‑то легкое, почти невесомое – как те огоньки в золотых шариках, что мерцали на еловых ветках.

У двери я на миг остановилась, обернулась. Хэл все еще стоял на том же месте, глядя мне вслед. И этот взгляд… от него внутри просыпалось что-то совсем новое, невероятное и волшебное.

– Не уходи! – крикнула я, улыбаясь. – Я быстро!

Он кивнул:

– Буду ждать.

Я нырнула в свои покои, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять сердцебиение. Руки дрожали, на губах сама собой расползалась глупая, счастливая улыбка.

Собиралась я очень быстро. Достала темно-синее платье с короткими рукавами-фонариками, в меру широкойюбкой и белым кружевным воротничком. Украшенное тонким поясом, оно отлично подчеркивало узкую талию. Волосы причесала и убрала в высокий хвост, украсив синей лентой. На ноги надела очаровательные шелковые туфельки насыщенного синего цвета, украшенные белым жемчугом.

– Я готова! – выдохнула, выскакивая в коридор, где меня ждал Хэл.

К этому моменту елку уже успели срубить, занести в дом и поставить в голубую гостиную.

Гостиная встретила меня мягким, рассеянным светом. Стены, окрашенные в нежный оттенок небесной лазури, словно расширяли пространство, а белые молдинги и лепнина придавали интерьеру благородную строгость. На полу лежал пушистый ковер цвета морской волны, а у окон стояли высокие напольные вазы с голубыми ирисами и белыми гипсофилами. Я даже представить боялась, сколько стоили эти цветы в Новый год. Наверное, запредельных денег.

Шторы были из тяжелого шелкового бархата глубокого лазурного оттенка, с вышитыми серебром узорами, напоминавшими морозные завитки. Они ниспадали до самого пола, обрамляя высокие окна. Когда сквозь стекло пробивались солнечные лучи, ткань мерцала, будто припорошенная инеем.

У камина стоял диван с высокой спинкой, обитый светло-голубым вельветом, с резными светло-бежевыми ножками. На нем лежали подушки – две в тон обивки, две светло-бежевые с вышитыми незабудками.

Два кресла с деревянными резными ножками и мягкими сиденьями, обтянутыми тканью цвета морской пены располагались по бокам от низкого кофейного столика из темного дуба.

Книжный шкаф с застекленными дверцами был из светло-бежевого дерева в тон ножкам дивана и кресел и занимал угол комнаты. За стеклами виднелись корешки старинных томов в кожаных переплетах и несколько фарфоровых статуэток – танцующие девушки в изящных воздушных нарядах.

В центре комнаты возвышалась елка, установленная на резную подставку. Пышная, с густыми ветвями, еще хранящими легкий хвойный аромат. Настоящая лесная красавица.

Сбоку, на низком кофейном столике и на полу рядом с ним, стояли коробки с украшениями. Здесь были стеклянные золотистые шары с крохотными мигающими огоньками, которые горели в их глубине; тонкие золотые и серебряные нити, похожие на застывшие лучи солнца; шелковые ленты: золотистые, алые, жемчужно‑белые, с бархатной текстурой.