Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская Страница 38

Бегло прокручиваю в голове заранее подготовленную Дианой речь. Мне нужно будет сказать о том, как Олеся мечтала об этом ресторане, как она хотела, чтобы это место стало успешным. Каждое моё слово тщательно взвешено ради того, чтобы окончательно закрепить за собой образ любящего и страдающего мужа, а за Олесей — человека, который ушёл слишком рано. Пусть даже пока они об этом не знают.

Люди обожают такие истории, поэтому я должен отыграть свою роль до конца.

В зале заняты все столы. Многие гости просто расхаживают туда-сюда, общаясь и перекидываясь шутками. Официанты шустро разносят тарелки с ароматными блюдами. В бокалах плещется вино и шампанское.

Дина уметеливает на кухню отдать распоряжение о том, что торт нужно выкатываться сразу после моей речи.

Присаживаюсь на высокий стул у барной стойки, металл микрофона холодит пальцы, но чувствую я себя на удивление спокойно. Благостно. Взгляд мой скользит по лицам, я улыбаюсь, и, приветственно кивнув собравшимся, начинаю.

— Дорогие друзья, — голос звучит уверенно, слова льются гладко, — спасибо всем, кто сегодня смог прийти. Этот ресторан — не просто очередной проект. Это место было мечтой моей жены… моей Олесеньки. Уверен, если бы она была сейчас здесь, она бы пришла в восторг от происходящего!

Продолжаю заливать публике в уши, глазами бегаю по собравшимся, с удовлетворением отмечая, как легко они хавают эту несусветную чушь!

И вдруг…

Внезапно я вижу её.

Олеся.

Она стоит среди гостей, смотрит прямо на меня, неподвижная, как статуя. Ничего не делает. Совершенно ничего. Просто смотрит.

На голове её глубокий капюшон, скрывающий в тени половину лица, но я, чёрт возьми, знаю свою жену! Это она! И её парализующий взгляд будто проникает мне под кожу.

Нет, это нервы… Это всё от стресса.

Воздух застревает поперёк глотки, речь сбивается.

Что я говорил?

— Для неё… Это было бы очень важно… — Рассеянно повторяю последние слова, но уже не контролирую дрожь в своём голосе.

Она просто продолжает стоять и смотреть на меня. Моё дыхание учащается, грудь словно сжимают стальные тиски, а мысли путаются в голове.

— Это всё мы сделали благодаря… Благодаря…

Пытаюсь проморгаться и с нажимом тру глаза. Рука сжимает микрофон так сильно, что пальцы немеют. Чёрт. Этого не может быть! Я собственными глазами видел её мёртвое тело! Я сам видел!

Не выдерживаю.

— Извините…

Откладываю микрофон в сторону, быстро иду через толпу и столы. В груди стучит что-то тяжёлое, пульс рвётся к горлу. Я бегу, ищу её глазами, пробираюсь сквозь гостей.

Где она? Только что стояла здесь.

Подхожу к тому месту, где видел её.

Нет. Пусто.

Рядом стоит пара мужчин. Они беседуют между собой, и я решительно дергаю одного за рукав:

— Где она?

— Кто?

— Моя жена! Олеся! Где она?

— Пропала ж вроде… — вздёргивает он брови от удивления. — Забыли?

— Нет! Только что она была… Только что! Олеся!

Люди смотрят на меня, как на сумасшедшего.

— Вы что, не видели её?! Она была здесь!

— Простите, кто был здесь?

Господи! Неужели я один её видел?!

Бросаюсь через зал к выходу. Холодный воздух резко бьёт в лицо, я хватаю его жадно, словно утопающий. Оборачиваюсь, пытаясь найти хоть тень, хоть след. Малейшую зацепку.

Никого.

Нет, это невозможно! Она мертва! Я знаю это.

Неужели обознался?