Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 38

— Я не возьму от вас денег. Мне они не нужны!

— Нужны как раз, если не хочешь остаться без тетушки и дома.

— Я ничего у вас не возьму. Никогда не продамся, не буду! Не надо меня пугать, и все то, что вы наговорили… это неправда!

— Это станет правдой, если ты не начнешь меня слушать. Дина, ты девочка из простой семьи, и тебе нужна помощь. Я готов дать тебе эту помощь, но конечно, не просто так, я же не мать Тереза. Я обеспечу тебе возможность заработать эти деньги. Больше нигде в городе ты такого шанса не добьешься.

— Заработать? Как именно заработать?

Герман Андреевич окидывает меня строгим взглядом и закурив, бросает:

— Я найму тебя к нам в дом горничной. Ничего противозаконного: будешь убирать и готовить, ухаживать за моим маленьким сыном и присматривать за пожилой бабкой. Подумай, Дина, не спеши. Я вижу, ты умная девушка, а я такими предложениям не разбрасываюсь.

Герман Андреевич делает глубокую затяжку, и сунув мне в руки свою визитку, уходит. К нему сразу подъезжает дорогущий лексус. Он садится в него, уезжает, а я и так и остаюсь на крыльце больницы. Напуганная, и не знающая, где же этот чертов правильный ответ.

* * *

Я доезжаю домой. Уже даже плакать не получается. Я уже перебрала все свои контакты, но как оказалось, мне реально не к кому обратиться. У меня только тетя близкая и все.

Ни сестры, ни родителей, ни каких-то родственников.

Машинально завариваю себе чай, и открыв холодильник понимаю, что сегодня обойдусь без обеда.

Я снова пропустила учебу, мне нужны деньги. Боже, где же мне их раздобыть.

У меня еще нет образования, первый курс, я ничего не умею, даже репетитором еще быть не смогу.

Пойти мыть полы за копейки, да и кто меня возьмет. Пройдет недели три, не меньше, прежде чем я найду какую подработку, а тетя ждать три недели не будет.

И так страшно, когда счет идет на часы, на минуты. И вот, я сижу и держу эту чашку чая в руках. Звонит телефон. Снова из больницы. Тете стало хуже. Нужна сиделка, еще лекарства и снова деньги. Возможно, потребуется операция.

Быстро вытираю слезы, пока я тут реву, это ничем мне не помогает.

Хватаю телефон, набираю Миросе:

— Это я.

— Ну что там, солнце, я так переживаю!

— Тете стало хуже, говорят, нужна операция, уход, лекарства. Не понятно, восстановится ли ее рука и вообще, выживет ли она.

— О боже, держись! Слышишь, только не опускай руки. У меня есть золотая цепочка и серьги, можем заложить, я приеду.

— Нет, этого не хватит. Мирось, я сегодня возле больницы видела дядю Гордея.

— Что? Дин, ты серьезно?

— Да, он дал мне выбор.

— Какой?

— Либо я сяду в тюрьму за попытку всех отравить и лишусь квартиры и тети, либо заберу заявление и буду работать у них.

Тишина в трубке, а после я слышу шокированный визг Мироськи:

— Чего?! Да он вообще офигел! Динка, он тебя просто пугал…Не слушай его, малышка, ничего не будет.

— У меня тетя при смерти, а кредиторы вот-вот отнимут квартиру. Я окажусь на улице, если не заберу заявление, а он мне работу предложил.

— Какую еще работу?

— Горничной в их дом. Сказал, тогда я заработаю денег. Хватит, чтобы тете помочь и кредит закрыть.

— Господи, ну я не знаю, малыха. Это какой-то трындец. Блин, и я на мели, что тебе те две тысячи, как-то сразу не подумала. И у Аленки же семья вообще бедная. Вот проклятье. Ну, так, а горничной, это же в их доме работать! Дина, нет, ты же тогда этого Гордея будешь каждый день видеть! Как это будет? Точно ножом по ране ковырять!