Коллекционер бабочек в животе. Том 1 - Тианна Ридак Страница 39

Ренато спешил. Организаторы выставки под названием «Летнее волшебство» выделили ему место для экспозиции, где можно было разместить не больше десяти картин. Он хотел, чтобы триптих с Витой стал кульминацией открытия выставки, как момент зажигания огня на Олимпийских играх. Чтобы об этом заговорила Москва, как о самом ярком моменте, возможно тогда и Вита узнает… Узнает себя на картинах и позвонит.

Москва встретила Ренато многокилометровыми пробками и спешащими во все стороны людьми. Огромный муравейник современной жизни, мегаполис, где все торопятся жить, не успевая в полной мере ничем до конца насладиться.

Два выходных дня отведённые на выставку были расписаны по часам. Как и просил Ренато, триптих с Витой повесили в центре его экспозиции, как иконостас, в юго-восточной части зала. Простая цветовая гамма новых картин, посвящённых Вите, имела какой-то колдовской эффект, своего рода месмеризм — животный магнетизм, гипноз. Портреты, а в первой части только глаза, Ренато писал пастозно — густыми, хорошо заметными мазками, без подмалёвок — грубо говоря без подготовительных работ и импритуры — первоначального фонового цвета, который наносят на основу. Картины таким образом получились в два слоя: основной и лессированный в некоторых местах, чтобы акцентировать внимание на нужных деталях, немного «выдвинув» их вперёд. За счёт такой техники, картины получили объёмность изображения, как говорится всё гениальное просто.

С первых минут открытия выставки посетители надолго задерживались в той части зала, где выставлялся Ренато Рицци. Пошёл слух, что должна появитьсяи сама героиня, как это чаще всего бывало, и на фото и на художественных выставках, где он принимал участие. Какой-то одной модели, музе, уделялось особое внимание, и она блистала не только в экспозиции, но и в живую на публике.

К обеду подъехал Артур с Альбиной, с трудом растолкав любопытный народ, чтобы подойти поближе к Ренато. Тот был рад вновь встретиться с рыжеволосой красавицей, просто увидеть её, почувствовать рядом и понять, осталось ли между ними хоть что-то. Хотя бы одна бабочка. Девушка, как всегда, ослепила его своим солнечным блеском и внутренним сиянием. Но стоило только перевести взгляд на картину с Витой, как все лучи Альбины рассеивались и меркли.

— Хорошая, я бы даже сказал — блестящая, яркая работа, дружище! — с восхищением выговорил Артур обняв Ренато. — Такой взгляд сложно не заметить, мы эти глазищи ещё издалека заприметили, и Аля сказала, что это точно твоих рук дело!

— Да-да, видна рука мастера! Беллиссимо, Ренато!

— Grazie, grazie! Спасибо большое, я тронут, и я очень рад вас видеть, — он посмотрел на Артура и тут же снова перевёл взгляд на Альбину. Надо ли было что-то говорить, когда в её глазах изумрудного цвета горел какой-то удивительно яркий огонёк. Девушка изредка поглаживала живот, и загадочно улыбалась.

— А мы к тебе с радостной новостью, — Артур слегка наклонился и закрыл своей пятернёй ладонь Альбины, когда она вновь прикоснулась к животу. — Видишь, материнский инстинкт проснулся, ещё ничего не видно, а в этой толпе страх за будущего малыша уже присутствует.

— Дети! У вас будут дети? — радостно произнёс Ренато.

— Пока что один ребёнок, но мы не будем на этом останавливаться, — ответила Альбина. — Мы ещё никому не сказали даже, ты первый кто узнал эту новость.