Ведьмы кениграйха - Анна Ланг Страница 39

Маддалена нашла взглядом Лили, в ужасе наблюдавшую за открывшимся зрелищем, как кролик, которого загипнотизировал удав. Женщина одними губами прошептала Лили "Беги". Маддалена задрала юбки, усевшись на стойку досмотра, и обняла сразу двоих стражников. Девушка не заставила себя долго упрашивать и побежала в аптеку. Возвращаясь домой, Лили думала, что сорванные ею травки наверняка затоптали.

Лелек уронил бутылочки, в которые расфасовывал таблетки, когда увидел Лили в разорванном платье.

— Девочка моя, что они с тобой сделали? — аптекарь стал белее мела.

Лелек осторожно обнял Лили и стал гладить девушку по голове.

— Они, они, они … Не успели, они только...Лелек…

— Тшш, тшш, хорошая моя. Тебе нужно уходить отсюда, Лили. Я давно об этом думаю.

* * *

Лили не выходила из комнаты. Девушка днями сидела на кровати, безучастно глядя куда — то вдаль, Лили куталась в бабушкино лоскутное одеяло, и подолгу молча смотрела в стену. По ночам ей снились глумливые стражники, жадные руки и голодные губы, продолжающие осквернять и ее тело, и душу.

Лили просыпалась среди ночи, в поту, и начинала плакать. Лелек отпаивал девочку ее же отварами, сидел с ней на кровати, гладил по голове и говорил, что найдет решение. Лелек все говорил и говорил, какие — то ласковые глупости, и Лили становилось легче только от звука доброго голоса аптекаря.

Девушка съедала хлеб, чахлые овощи, которые приносил ей Ковальски, и вновь отворачивалась к стене. Лелек не стал говорить Лили, что на следующий день после того, как над ней едва не надругались, заявились те самые стражники, все зыркали по аптеке, выгребли запасы морфина. А один из кенигсгвардейцев вдруг передёрнул затвор пистолета, нарочно бросил оземь вазу с леденцами, бросил злобный взгляд в сторону Ковальски, и вышел.

Лелеку стало известно и о судьбе Маддалены. У господина "за стеной", у которого Лелек иногда хранил добро жителей города, брат служил в расстрельной бригаде.

После того, как Маддалена провела бурную ночь со стражей, женщина решила сбежать из закрытого города. Добрая половина жителей квартала ее уже ненавидела, а оставшиеся — презирали. Маддалена заявилась к начальнику кенигсгвардиии привычным ей способом уговорила важного чина помочь ей, а тот в свою очередь, дал ей письмо к руководителю другого отделения кенигсгвардии, сказав, что его коллега поможет Маддалене добраться до Швейцарии.

Когда женщина заявилась в отделение с письмом, ее попросту расстреляли, причем Маддалена до последнего так и не поняла, какая участь ей уготована. Начальник кенигсгвардии закрытого квартала попросту написал: "Подателя сего письма уничтожить".

Лелек не стал говорить Лили, что Маддалены не стало, он только ограничился тем, что коротко отрезал — женщине удалось сбежать. А то, что несчастная сбежала к отцу Небесному, аптекарь уточнять не стал. Он радовался тому, что Лили начала потихоньку приходить в себя, обслуживать посетителей за стойкой, вести привычные разговоры.

Однажды утром в аптеку вплыла женщина. Вальяжная красавица, одетая в драгоценные серебристые меха, из под которых виднелось платье из тафты цвета благородного бордо, с презрением смотрела на Лелека, с брезгливостью на девушку, и будто бы чего — то ждала.

— Лили, — Лелек вышел из — за аптекарской конторки, — это твоя мать и она приехала тебя забрать.