Дом на берегу счастья - Фиона О’Брайан Страница 39

— Ну, в основном будут только свои.

— То есть ваша семья?

— Нет… Ну, вернее, не совсем… Просто наш дом, дом доктора Эда, поделен на несколько квартир, и летом мы, арендаторы, часто собираемся вместе в саду. Так что мы практически семья.

— Круто. Что ж, я с нетерпением жду встречи с доктором Эдом и со всеми остальными.

— Прекрасно. Тогда увидимся в семь… Ари. Правильно?

— Совершенно верно. Если точнее, Аристес Фицджеральд Христопулос, – усмехнулся он. – Но друзья зовут меня Ари. По отцу я грек, а мама у меня наполовину ирландка, наполовину аргентинка. Отсюда и фамилия Фицджеральд. В основном я живу в Бостоне. Мне думается, что по материнской линии я прихожусь родственником Фицджеральдам из Эбботсвилльского замка. Вот я и пришел на него посмотреть.

— Ого! Ладно… Что ж, мы будем ждать с нетерпением. До встречи, Ари!

— Взаимно! – И он на ходу помахал ей рукой.

Несса посмотрела на часы. Эвелин, наверное, уже вернулась. А ведь скоро еще должна приехать ее внучка. Неплохо, если в доме ненадолго поселится еще одна женщина возраста Нессы: возможно, они сумеют подружиться. Тем более что дружба со Стеллой у нее как-то не заладилась.

Несса быстро проинспектировала территорию, осмотрела все громоздкие корни деревьев и прочие препятствия, которые могли бы помешать владельцам палаток, а затем сделала несколько снимков на телефон и двинулась в обратный путь. Ей нужно было только купить еду для вечерних посиделок – все остальное она могла взять в своем кафе.

Ей не терпелось рассказать всем соседям про своего нового знакомого. Эвелин наверняка будет в восторге. Темноволосый, привлекательный, весьма экзотичный молодой человек придет на вечеринку в честь ее возвращения домой. Это как раз по ее части.

Глава 12

Эвелин была так счастлива, что ей хотелось петь. Те четыре недели, что она провела в больнице, казались ей вечностью. И вот теперь она наконец вернулась в свои драгоценные апартаменты!

Она сидела в удобном кресле, которое одолжила у доктора Эда, ее ноги были прикрыты красивой шалью. Роскошные шелковые диваны стояли забытые: с костылями или без, сейчас она просто не в состоянии с них подняться.

Ходунки, которые ей не без некоторого удовольствия предоставила Мора – должно быть, она позаимствовала их у своей знакомой, работницы дома престарелых, – отправились пылиться в шкаф. Мору это явно не обрадовало, и хотя Эвелин заверила ее, что прекрасно сможет обойтись костылями, а через неделю и вовсе перейдет с двух костылей на один, домоправительница отказалась забирать ходунки назад.

Эвелин подозревала, что, хотя попытки Моры удалось вовремя пресечь, она все еще была полна решимости выставить ее в таком виде на всеобщее обозрение – как живое напоминание о том, что старость не радость. Дело чуть не закончилось скандалом.

Эвелин всегда считала эту маленькую женщину странной и довольно неприятной особой, чуть ли не шпионкой. Но доктор Эд очень ценил ее, да и остальные жильцы всегда полагались на Мору, когда дело касалось различных бытовых вещей вроде уборки, присмотра за ребенком, приема рабочих и тому подобного. Поэтому Эвелин просто не могла позволить себе открыто выражать неприязнь.

Отрицать очевидное было глупо: Мора поддерживала в ее апартаментах идеальную чистоту и регулярно проветривала комнаты. Но все-таки тяжело было осознавать, что эта женщина наконец дорвалась до беспрепятственного доступа в ее жилище. До сих пор Эвелин не доверяла ключи никому, кроме доктора Эда, и ее это вполне устраивало. Если бы только не это нелепое происшествие… Впрочем, что толку на этом зацикливаться? Худшее уже позади.