Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни - Синтия Кафка Страница 39

Она машет перед носом Криса ладошкой с загнутым большим пальцем, показывая ему четыре пальчика, он в ответ рычит, бросив на меня взгляд из-под ресниц. Краснеющий Крис – это что-то с чем-то! У меня внутри все сжимается.

— Элли – другое дело, – возражает он. – У нее не было выбора: если бы она не залезла в автодом, голосовала бы на дороге в одном пеньюаре!

На меня обрушивается виртуальный холодный душ.

— Ничего не другое! – упрямится Кэсси. – Вы с ней хорошо ладите, ведь правда? А спорите вообще как парочка…

— Все, сейчас моя очередь, – перебивает сестру Крис, ему не терпится сменить тему. – Бабуля, правда или действие?

— Конечно действие, что же еще?! – задорно отвечает она.

Игра продолжается, мы поем, подпрыгиваем на месте, изображаем разных зверюшек или гладим Думбо, и он от счастья катается по полу. В 23:00 Тельма накрывает пледом полусонную Кэсси и желает нам с Крисом доброй ночи, сделав ударение на слове «доброй».

Мы остаемся вдвоем. Мне хочется и сбежать, и остаться. Хочется, чтобы он поговорил со мной, хочется, чтобы не промолвил ни слова. Хочется…

— Правда или действие? – вдруг спрашивает он.

— Мы разве не закончили? – удивляюсь я.

— Думаю, можно перейти к серьезным вопросам. Уверен, у тебя таких полно. Как и у меня.

Он прав. Нельзя упустить такую возможность.

— Тогда действие.

— Маленькая хитрюшка! Твое задание – налить нам по бокалу лимончелло, – говорит он, указав на бутылку, которую Тельма выставила к тыквенному пирогу.

— Хочешь напоить меня и выведать секреты?

— Или напоить для следующего раза, когда ты скажешь «действие», кто знает? – шепчет он, глядя на меня.

Это галлюцинация? Я брежу? Сначала он меня игнорирует, теперь снова заигрывает. Я наливаю нам выпить, пригубливаю и ставляю стакан на стол. Будет правильнее прикинуться благоразумной.

— Твоя очередь? Правда или действие?

— Правда.

Мне представилась редкостная возможность получить ответы на все вопросы о его загадочной работе, но теперь я не уверена, что хочу знать. Во всяком случае, сейчас, немедленно. Спрашиваю о том единственном, что действительно важно:

— Что ты думаешь обо мне на самом деле?

Крис улыбается, как человек, которому и смешно, и страшно.

— Ну вот, теперь ты без предупреждения переходишь к военным действиям!

— Серьезно? Если да, забудь о моем вопросе!

— Нет, жульничать в игре нельзя, поэтому вот тебе правда. Сначала ты меня заинтриговала, потом раздражила, потом я всерьез занервничал. Ты… в общем, я считаю тебя ужасной, бестактной, неловкой, дерзкой… Ты хочешь, чтобы последнее слово всегда оставалось за тобой, ты врешь, твое воображение вечно берет верх над разумом, и ты придумываешь невесть что…

— Вот это называется разделать под орех!

— Но в то же время, – продолжает Крис, – в твоих глазах есть блеск, притягивающий людей. Ты хрупкая, хоть и пытаешься это скрывать. Ты излучаешь силу и позитивность. Твое умение сочувствовать, твои милота, нежность, умение заботиться о других, не выпячивая своей роли, просто удивительны. Не знаю, что привлекло меня в тебе в первую очередь, но с момента встречи перед домом я жалею, что треклятое полотенце сорвал с тебя не я, а Думбо!

— О…

— Бабуля права, – признается он. – Ты мне приглянулась. И не только потому, что хороша собой. Твои лирические порывы, мятежный дух и нежное сердце, притворное высокомерие… Все это, вместе взятое, превращает тебя в уникальную личность и то притягивает, то заставляет бежать прочь без оглядки.