Развод. В плюсе останусь я - Софа Ясенева Страница 39

Всё изменилось только с появлением в моей клинике Рины. Она очень быстро отвоевала себе место в моей жизни и в моём сердце. Так незаметно, что когда я опомнился, было уже поздно. Я по уши влюбился. Не смог сказать себе стоп, отказаться от неё.

Трындец полный, какую кашу я заварил.

Встаю с кресла, спина затекла от долгого сидения. Комната слегка качается перед глазами. Морозный воздух щиплет кожу, выбивает дух из тела. Выдыхаю медленно, наблюдая за облачком пара, растворяющегося в темноте. Стою так, разглядывая людей внизу, машины, пока не коченею настолько, что перестаю чувствовать руки и ноги. В голове проясняется.

Надо собрать вещи, чтобы завтра Рина могла вернуться сюда. Нельзя допускать, чтобы она беременная скиталась по чужим квартирам.

Возвращаюсь в квартиру, достаю из кладовки чемодан. Складываю вещи бездумно, рубашки, брюки, документы, пару книг. На кухне выключаю свет, задерживаюсь взглядом на чашке, на которой ещё остался след от её губ.

Потом ложусь в кровать. Усталость наваливается мгновенно. И впервые за долгое время сплю без снов, просто проваливаюсь в чёрную тишину.

Наутро вытаскиваю чемодан из квартиры, отвожу его к маме. Отписываюсь Рине коротко:

«Квартира свободна. Береги себя.»

Перед тем как ехать в клинику, решаю заехать к маме. Моросит мелкий дождь, небо затянуто серыми облаками, и весь город кажется каким-то блеклым, будто выцветшим. На парковке перед психоневрологическим отделением почти всегда свободно, но сегодня машины стоят плотно. Выхожу, натягиваю капюшон и глубоко вдыхаю влажный воздух, пытаясь собраться с мыслями.

У поста медсестёр киваю дежурной, она узнаёт меня и улыбается:

— Ваша мама в хорошем настроении сегодня, можете заходить.

Открываю дверь палаты.

— Мам, привет.

Она сидит у окна в вязаном сером кардигане, волосы аккуратно убраны в хвост. Взгляд рассеянный, но в нём нет прежнего беспокойства.

— Саша? Ты где был так долго? — спрашивает она. — Когда ты заберёшь меня домой? Здесь ужасно кормят.

— Как только врач даст добро, — присаживаюсь на стул рядом.

— И сколько это может длиться? — она морщит лоб, словно пытается вспомнить, как давно здесь находится.

— Я поговорю с ним после того, как побуду с тобой. Не волнуйся.

Мама выглядит лучше, чем в прошлый раз. Щёки чуть порозовели, движения стали спокойнее. Но то, что она по-прежнему не узнаёт меня, беспокоит.

Мы сидим рядом молча. Она что-то рассказывает о «новой соседке по палате, которая всё время прячет хлеб под подушку», а я киваю.

Провожу с ней ещё полчаса, просто слушаю, поправляю одеяло, наливаю воду. Потом решаю найти лечащего врача.

В коридоре нахожу Сергея Денисовича, мужчину лет пятидесяти, в идеально выглаженном халате и с доброжелательным выражением лица.

— Сергей Денисович, доброе утро. Расскажите, как она?

— Доброе утро. Насколько я понимаю, вы уже были в палате. Значит, видели, что она до сих пор не восстановилась. Медикаментозное лечение требует коррекции. Те препараты, что она принимала раньше, перестали работать так же эффективно.

— Какие у вас прогнозы?

— Нам нужно время, чтобы подобрать новую схему лечения. Не могу сказать точно, сколько это займёт, всё зависит от того, как Мария Сергеевна отреагирует на новые препараты. Неделя — это минимум.