Бесит в тебе - Ана Сакру Страница 39

Я вообще пока не уверена, что смогу кому-нибудь все рассказать. Разве что на исповеди…спустя какое-то время. Точно не завтра, и не послезавтра. Когда-нибудь…

Странно, обычно душу всегда сразу хочется облегчить, и, даже когда дома приходилось исповедоваться перед собственным отцом, я со смиринением и готовностью это делала. Но сейчас от одной мысли, что мне пришлось бы тяте признаваться в произошедшем, в венах стынет кровь. Да и отцу Тимофею из нашего прихода здесь…Нет.

Я не могу пока. Стыдно. Даже в тихой молитве, в мыслях к Богу позорно это повторять.

Для того, чтобы выйти из ванной, мне требуется некоторая смелость. Но сидеть здесь два часа в ожидании, когда Тоня приедет, слишком уж глупо. Тем более, что Иван уже пару раз кричал мне, переживая, все ли в порядке.

До сих пор не верится, что он пришел за мной. Уж от кого не ожидала… Провидение.

И как-то неловко теперь совсем уж так показательно сторониться Чижова. Ведь я должна быть ему благодарна.

И я благодарна, до самой глубины души, но и…

Он нес меня сейчас на руках будто пушинку. И я чувствовала, какое у него горячее и твердое тело, какая физическая сила в нем, как сердце сильно и быстро стучит у самого моего уха.

Видела, поглядывая из-под опущенных ресниц, как кадык проезжается по крепкой шее, как щетина пробивается на щеках и подбородке. Ловила, как пахнет от него — горьковато, терпко и одновременно свежо, так по-мужски.

Подмечала это все, и по коже колкие мурашки бежали, а в животе странно скручивало от волнами приливающего тепла и одновременно щекотного холодка опасности.

Используй Иван свою силу, как я смогу противостоять?

Это пугает сейчас, хоть умом я и понимаю, что Чижов не поступит так. Но доводы рассудка пока гораздо слабее, чем отголоски пережитого ужаса.

Покрепче перетянув узел на полотенце и вцепившись в него намертво пальцами, шлепаю босыми пятками по коридору на звуки музыки. В дверном проеме кухни замираю, переминаясь с ноги на ногу.

Здесь царит полутьма и громко орет стоящая на подоконнике колонка, из которой льется бодрый рэп. Включены только вспомогательные светодиодные лампы над столешницей, создавая вязкую интимную атмосферу. Чижов в шортах и футболке жарит макароны с тушенкой, судя по запаху. Подпевает от души, не слыша моего приближения. На столешнице закипает стеклянный чайник, светясь при этом неоновым синим.

Сама кухня, хоть и просторная, с большим нестандартным окном, но как после бомбардировки.

Кухонные шкафы собраны из разных наборов, посудомойка стоит отдельно и служит тумбочкой одновременно, двухкамерный черный холодильник, старинный круглый стол в другом углу, к нему три табуретки с вышитыми явно вручную подушечками. Штор нет, у самого входа огромный ящик с инструментами, плитка-фартук только в кухонной зоне, остальные стены голые, и одна из них из зеленого гипсокартона.

Шарю по стене рукой в поисках выключателя. Нахожу, щелкаю и… Ничего не происходит. Стоит взглянуть вверх, и становится ясно почему. Вместо люстры или хотя бы одинокой лампочки там лишь лепнина, крюк для плафона и свисающие провода.

— О, привет, — зато из-за щелчка меня замечает Ваня.

— Привет, — в какой уже раз за сегодня здороваюсь с ним я.