Любовь, Сибирцев и пельмени - Елена Архипова Страница 39

В коробке лежала чайная пара. Казалось бы, обычная самая, с цветочками-василечками. Но она была такая изящная, что Люба залюбовалась ею точно так же, как и Клава.

— По деньгам, Клава, — Сибирцев улыбнулся. — Обещай, что чай пить из неё будешь, а не опять в комод уберешь.

— Да как же из неё пить-то, когда её и в руки-то взять не знаешь как?! — Клавдия рассматривала чашку, держа ту за донышко и поворачивая то одним боком, то другим. И делала женщина это так аккуратно, словно боялась, что чашка, того и гляди, рассыплется.

Поймав взгляд Любы, соседка смущенно пояснила:

— Собираю я чашки с цветами. Непременно полевыми. Савва знает. Балует вот меня, — взгляд женщины вернулся к чашке, а потом к мужчине, — ох, угоди-и-ил, — спохватилась, — ладно, пойду я. Не буду вам мешать. Вы ж, поди, от гостей ваших на торжестве уже устали. Вам одним бы остаться, в баньку сходить, отдохнуть, а тут ещё и я никак уйти не могу.

Клава упаковывала чашку, и с её губ не сходила улыбка.

Люба, осознав смысл сказанного женщиной, смутилась.

Нет, пуританкой она не была. Да и трудно было бы такой оставаться в её-то годы и с таким-то отцом, как её.

Скажем так, Любе было неловко от самой ситуации. Да и Клавдию она видела в первый раз в жизни.

— Спасибо вам за всё! — ответила женщине. — Очень вкусно.

— Ой, да чего там! — махнула она рукой, но улыбнулась, явно довольная от похвалы. — Пойду я.

Савва пошел провожать Клавдию, а Люба, чтобы хоть чем-то себя занять, а больше — чтобы не чувствовать себя неловко, стала убирать со стола.

— Люб, ты осваивайся тут, не стесняйся. Я в бане, если что, — Савва вернулся в комнату, и опять неслышно. От неожиданности Люба вздрогнула, развернулась к мужу всем телом и встретилась с ним взглядом.

— Хорошо, — ответила машинально.

“Да что ж он так смотрит-то!”

— Захочешь прогуляться, выходи.

— Ладно, — не отводя взгляда.

— Сегодня уже стемнеет скоро, а завтра, если захочешь, прокатимся по деревне, покажу тебе, что тут у нас да как всё устроено.

— Договорились.

— И не бойся Прошу. Он не тронет.

— Поняла, — снова кивнула, вообще слабо понимая, что он ей говорит.

Савва замялся, будто собираясь сказать что-то ещё, но, так и не проронив больше ни слова, вышел.

Люба сначала услышала, как хлопнула входная дверь, а потом и увидела в окно, что мужчина сначала прошел к поленнице, набрал охапку дров, а потом скрылся в бане. Кабан ходил за ним, как на веревочке.

И почему Любе сейчас показалось, что Савва тоже смущен?

Она хозяйничала на кухне — открывала и закрывала все подряд шкафы, изучала их содержимое, стараясь запомнить, что и где лежит. И спорила сама с собой.

Да ну нет! Нет же!

Не мог Савва быть смущен. Ему-то вот чего смущаться? Он же, в отличие от неё, у себя дома.

— Так, а вот тут у нас что? — открыла дверь в комнату рядом с кухней. Полки, уставленные консервацией. Усмехнулась от неожиданности: — Сибирцев, если выяснится, что ты сам всё это заготовил, то я даже не очень и удивлюсь.

Подошла к морозилке, открыла и её — в конце концов, ей здесь жить, а значит, и готовить! Получается, что она имеет право на то, чтобы вот так изучать здесь всё.

Готовить Люба, кстати, умела хорошо. Няня, с которой девочка росла, учила её готовить. Сначала девочке было просто интересно сидеть на кухне, где всегда что-то выпекалось и жарилось, а потом она стала помогать. Так незаметно и втянулась. Любе это даже нравилось.