Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 39

— Твой офис сейчас опечатают официально.

— Вот именно. Поэтому Полина должна быть там при каждом действии.

— Я не контролирую полицию.

— Зато контролируете половину людей, которые любят говорить полиции, что делать.

Он не стал отрицать.

— Я прослежу, чтобы без твоего адвоката ничего не забирали.

— Хорошо. Еще: я участвую во всех разговорах, где мое имя, мой фонд или мои документы фигурируют в качестве риска.

— Не во всех.

— Тогда я ухожу.

— Варвара.

— Нет. Вы уже один раз решили, что я чего-то не должна знать. Закончилось выбитой дверью, нападением и разводом. Теперь у нас новая модель.

Он посмотрел на меня устало.

— Ты не сможешь присутствовать на оперативных обсуждениях, где раскрываются данные других людей.

— Мне не нужны чужие данные. Мне нужны мои.

— Тогда так: все, что касается тебя, твоего фонда, обращения Кретовых и документов из твоего архива, обсуждается с твоим участием или через Полину.

— Запишите.

Он взял лист.

Я даже на секунду потеряла ход мысли.

Арсен Градов, генерал-майор, человек, которому подчинялись люди с одного взгляда, молча взял ручку и начал записывать мои условия.

Не формально. Не для вида.

Записывать.

Это было настолько непривычно, что внутри снова стало больно.

Почему только теперь?

Почему мужчине, которого я любила семь лет, понадобились развод, мнимая любовница, нападение и ребенок-свидетель, чтобы просто сесть напротив и начать слушать?

— Дальше, — сказал он.

Я собралась.

— Я не остаюсь здесь без связи.

— В комнате будет внутренний аппарат, тебе выдадут защищенный телефон.

— Мой телефон проверяют при мне и возвращают.

— Если на нем нет активной угрозы — да. Если есть, специалисты объясняют при тебе и Полине.

— Хорошо.

— Выходить за периметр одной нельзя.

— Не формулируйте как запрет.

Он поднял глаза.

— А как?

— Как риск, который вы обязаны объяснить.

— Хорошо. Риск: после атаки на дороге неизвестные исполнители знают, что ты связана с Кретовыми и со мной. Твой личный маршрут может отслеживаться. Твои привычные места — квартира, фонд, дом Полины, суд — могли попасть в наблюдение. Выход без сопровождения увеличивает шанс перехвата.

— Вот теперь звучит как информация, а не приказ.

— Выходить за периметр одной нельзя, — все-таки добавил он.

Я посмотрела на него.

— Арсен.

— Это уже не приказ. Это вывод из информации.

— На тонкой грани.

— Я стараюсь.

Фраза прозвучала сухо, но в ней неожиданно не было высокомерия.

Я отвела взгляд первой.

В дверь постучали. Вошла врач — женщина около сорока, с короткими светлыми волосами и спокойными глазами.

— Анна Дмитриевна, — представилась она. — Осмотр займет несколько минут.

Я посмотрела на Арсена.

Он уже вставал.

— Я выйду.

Без напоминания.

Еще один маленький сдвиг.

Ненавижу маленькие сдвиги. Они опаснее больших клятв. Большие клятвы легко не принимать. А маленькие поступки цепляются за те места, где в тебе еще живет память о любви.

Дверь за ним закрылась.

Анна Дмитриевна надела перчатки и профессионально быстро проверила плечо, колено, реакцию зрачков, давление. Синяк на плече уже наливался темным пятном.

— Перелома нет, — сказала она. — Ушиб. Боль усилится к утру. Дам мазь и обезболивающее. Головокружение было?

— Нет.

— Тошнота?

— Нет.

— Потеря сознания?

— К сожалению, тоже нет.