Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна Страница 39

Кирилл потер большим пальцем край бумажной салфетки, потом оставил ее в покое.

— Я не могу исправить то, что считал твое «нет» предварительным. Могу больше так не делать.

— И что ты хочешь от меня?

— Ничего сегодня. Завтра мы завершим развод. Я не прошу отменять его, снимать кандидатуру или скрывать документы. Я прошу прощения за решение, которое принял за тебя, и за то, что называл это защитой нашей общей жизни.

— Я не готова простить.

— Понимаю.

— Что ты будешь делать, если я никогда не прощу?

Он посмотрел на студентов за окном.

— Исполню требования по архиву, закончу кампанию и буду жить с последствием. Изменение, которое работает только за награду, ничего не стоит.

— Хорошая фраза.

— Я готовил ее три дня.

Сухая честность рассмешила меня сильнее, чем могла бы спонтанная клятва. Кирилл признал, что пришел подготовленным, и не выдавал каждую формулировку за озарение.

— Что еще было в черновике?

— Просьба не закрывать возможность разговора после развода. Я убрал, потому что она снова требовала бы от тебя решения сегодня.

— Возможность разговора есть. Обещания отношений нет.

— Этого достаточно.

— И не хочу, чтобы это извинение потом звучало на дебатах как доказательство твоего благородства.

— Не прозвучит.

Он не сказал, что любит меня. Это слово ничего не добавило бы. Я и так знала: человек может любить и оставаться опасно уверенным в собственном праве решать.

Хозяйка прошла мимо и предупредила, что через десять минут закрывается кухня. Кирилл встал, отнес наши подносы и вернулся за пальто.

У дверей хозяйка остановила нас.

— Когда вы учились, он всегда оставлял поднос тебе, — сказала она Кириллу. — Теперь научился.

— Обстоятельства изменились, Зоя Николаевна.

— Подносы те же.

Она ушла выключать витрину. Я посмотрела на Кирилла.

— Даже здесь у нашего брака есть свидетели.

— Поэтому ты выбрала это место?

— Выбрала, потому что здесь нельзя купить приватность. Хотела проверить, сможем ли мы говорить нормально без специальной обстановки.

— Результат?

— Ты признал больше, чем в кабинете адвоката. Но по-прежнему принес отчет о выполненных мерах.

— Я иначе пока не умею.

— Умел раньше. В клинике ты иногда просто говорил, что не знаешь.

Кирилл надел пальто.

— Тогда от моих ответов зависело меньше людей.

— От твоего ответа мне зависел один человек. Я.

Он открыл передо мной дверь, но не стал отвечать на ходу. Уже на улице сказал:

— Я боялся, что если признаю потерю контроля дома, то потеряю его и в администрации. Это не разумная связь. Но именно так я поступал.

Я не знала, насколько точным было его объяснение, и не стала подтверждать. Кирилл назвал страх, а не только ошибочный метод.

— Пройдемся? — спросил он. — Или сорок пять минут были пределом?

Я посмотрела на часы. До дома было двадцать минут пешком.

— До Речной. Потом ты уходишь.

— Хорошо.

После дневного дождя тротуар еще не высох. Мы шли рядом, не касаясь друг друга. У университета было шумно, дальше улицы стали тише.

У старого корпуса нас остановил бывший преподаватель муниципального права. Он узнал Кирилла, поздравил с работой во время паводка и только потом заметил меня.

— А вы теперь конкурент, — сказал он. — Хорошо придумали: при любом исходе власть остается в семье.

— Власть останется у избранного кандидата, — ответила я. — Брак завтра прекращается.