Отражения - Екатерина Соловьёва Страница 4

«Долго же я была в отключке… Где же все? И почему все оставили её здесь? Неужели фейная пыль всё-таки сработала?»

Но верить в это отчаянно не хотелось: она ведь понятия не имела, сколько унций просыпалось, и сколько времени придётся провести в другом мире.

«Нужно выбрать отсюда и во всём разобраться!».

Геримона поднялась, сжала в кулаке медальон и отряхнула платье. Обогнув огромную бутыль с чем-то мутно-жёлтым и, похоже, живым внутри, она запнулась об медный угол громадной инкунабулы и зашипела от боли.

С трудов выбравшись из Отдела Тайн, Гермиона побрела по коридору, села в лифт и, наконец, вышла в пустой Атриум. В давящей гулкой тишине весело журчал фонтан, вода булькала в круглом резервуаре. Блики её отражались от золотой статуи и играли на стенах из гладких чёрных плит.

Какая-то мысль, очень важная и судьбоносная, стучала в голове, но боль не давала сосредоточиться на ней. Нужно выбраться на свежий воздух, может, там станет полегче. Но у каминов её остановил Квинси, направив на неё палочку.

— А ну стоять!

Сутулый аврор в старой шляпе-пирожке скалился и злобно ухмылялся.

— Квинси! Стоп! — она подняла руки, показывая, что палочка направлена вниз. — Всё хорошо, Квинси! Я здесь работаю, помнишь? Я — Гермиона Грейнджер!

— Грейнджер, значит? Да ещё и работаешь здесь? Совсем за кретина меня держишь, соплячка?! Вот сдам тебя дежурнойбригаде, а уж они отправят куда надо!

Он недобро ухмыльнулся, и Гермиона напряглась: что-то с ним не так. Даже когда охранник был совсем не в духе, такой злобной рожи она у него не видела.

Не став гадать «Империо» на нём или ещё что похуже, она вскинула палочку, чтобы поставить щит и сигануть к камину, но Квинси успел раньше.

— Ступефай!

Заклинание вышло таким сильным, что Гермиона упала и немного проехала спиной по гладкому полу, прежде чем стукнуться затылком и снова потерять сознание.

* * *

Очнулась она в полумраке от того, что кто-то протирал холодной влажной тканью лоб. От тряпицы пахло французской фиалкой и нюхательной солью, совсем как у бабушки, в Кэлвере.

— Как вы, хозяйка? — спросил тонкий незнакомый голос. — Я вылечил шишки и ссадины.

— О, Мерлин… Где я?

— Дома, мэм. Дома.

Гермиона чувствовала под собой что-то мягкое и села. Голова закружилась от усталости и голода.

Гермиона с удивлением разглядывала незнакомую спальню: кровать тёмного дерева с широкой узорчатой спинкой, высокий платяной шкаф с резными дверцами, туалетный столик с зеркалом у арочного окна. Но рядом… рядом стоял маленький домовый эльф, завёрнутый в полосатое полотенце, и взволнованно наблюдал за ней.

— Всё хорошо, мэм?

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл человек, увидеть которого сейчас Гермиона ожидала в самую последнюю очередь — Люциус Малфой. Он деловито поправил острые манжеты под элегантным синим костюмом, затем взял за спинку стул, поставил перед кроватью и сел, положив ногу на ногу, а поверх — трость с серебряным набалдашником.

И холодно скомандовал:

— Вон, Хенк!

— Простите, сэр… — пискнул домовик и мгновенно растаял в воздухе.

Гермиона только сейчас поняла, что краснеет от пристального взгляда Малфоя, который скользнул по её голым ногам, и как можно ниже натянула подол платья. Но коленки, казалось, так и горели. Она сглотнула и уставилась на блестящие запонки его рубашки.