Кошка в жёны, или Не мечтай о разводе, дракон! - Ольга Коротаева Страница 4

– Легче стало? – спокойно уточнил друг, и я на каблуках развернулся к нему.

Деян смотрел на меня с сочувствием и держал на руках чёрную кошку. Зверь, прижав уши, недобро сверкал в мою сторону зеленью глаз и нервно подёргивал хвостом.

– Выбрось это, – приказал я и направился к перепуганным коням.

Ухватившись за сбрую, которая не дала животным убежать в панике, успокаивающе похлопал коня по боку. Деян последовал за мной, всё ещё удерживая на руках шипящую кошку:

– Но Райс, ведь её нужно представить двору!

Я бросил на друга косой взгляд.

– Ты как себе это представляешь? Представитель славного рода Адамард представляет королю кошку? – успокоив коней, я распутал их и протянул поводья Деяну. – Меня поднимут на смех!

– Будто у тебя есть выбор, – принимая коня, тихо заметил помощник.

Я запрыгнул в седло и глянул на него сверху вниз:

– Брось её.

– Но, Райс… Это твоя жена!

– Это просто животное, – процедил я и, болезненно поморщившись, продолжил: – Не тащить же её в дом? Завтра по пути во дворец подберём другую. Все чёрные кошки одинаковы!

– М-а-а-а-а-о-о-о! – заорал зверь и хищно сверкнул зелёными глазами.

– Кажется, она не согласна с тобой, Райс, – задумчиво возразил Деян.

– Да кто её спрашивает? – со злостью выдохнул я.

С ненавистью посмотрел на замок Гаина, мысленно обещая отомстить, как только Дивина будет в безопасности, и пришпорил коня. Понёсся вперёд, не дожидаясь друга. Зверь внутри меня выл от душевных мук, просился на волю, рычал от безысходности, а я кусал губы в кровь, позволяя ветру высушить влагу, выступившую на глазах.

Мысли вновь и вновь возвращались к письму леди Веттус, строчки мелькали перед внутренним взором, раздирая сердце в клочья. Синяки и ссадины на хрупком теле девочки могли быть заметны только в первые минуты, а это значило, что подонок был жесток с Дивиной даже не прячась от гостей замка!

– Лейна, прости своего бестолкового брата, – захлёбывался собственным стоном.

Гаин и раньше предвзято относился ко мне, не упускаяслучая уколоть словом или подставить под удар. Все его выпады я воспринимал примерно, как лай трусливого пса. Но письмо леди Веттус, которая когда-то давала сестре частные уроки, ранило сильнее, чем зачарованный меч колдуна, вошедший мне в грудь в последнем сражении за Арагос.

Осознавая, что боль становится невыносимой, я отпустил поводья и, вскочив ногами на седло, с криком прыгнул вверх, обращаясь в дракона. И взметнулся в небо, оставляя коня нестись по дороге в одиночестве.

Вернулся к своему замку лишь к вечеру, когда дракон окончательно обессилел, и я смог перехватить контроль над ним.

Опустившись на крышу самой высокой башни, принял человеческий вид и, покачиваясь, побрёл к двери, которой мог воспользоваться лишь я. Придерживая руку, что висела плетью, с трудом спустился по винтовой лестнице и ввалился в свою спальню.

Старые раны ныли, но этой боли я был рад. Она гораздо лучше бессилия, что терзало душу.

Едва добрёл до кровати, повалился на неё и мгновенно провалился в сон, как когда-то после боя. И уже на грани сознания ощутил что-то тёплое и мягкое в ногах. Попытался приподняться, чтобы посмотреть, но тут раздался странный умиротворяющий звук, и боль мгновенно утихла.

«Завтра я заберу Дивину».

Эта мысль была последней в тот день.