В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 4

— Этот тип воплощает собой все то, чего я не выношу в людях. Приспособленец, карьерист, привыкший приходить на готовенькое, чуждый здравомыслию и гуманности…

— Мадемуазель Роже, предупреждаю вас, сейчас не время сыпать бестактностями, – сухо прерывает ее Марк. – Попридержите язык, не то пожалеете, вот вам мой совет. Не забывайте, что это он будет теперь подписывать в конце месяца вашу зарплатную ведомость.

Жозефина, задетая за живое, разворачивается и скрывается в шале, чтобы завершить раскладку подушек, а Агата берет себя в руки и решает промолчать. Это при том, что ей тоже есть что сказать. После смерти Жоржа Артмана она и ее коллеги трудятся без передышки, не надеясь на какие-либо компенсации, просто чтя память основателя компании, а еще ради красоты магазина, ради его прибылей, они поставили на паузу личную жизнь, забросили свои семьи, забыли про отдых. Конечно, это в их же интересах, но все давно вышли за рамки своих обязанностей и своего долга, в чем бы он ни состоял.

Ей тоже хочется, и еще как, выложить все карты на стол! Но сейчас не лучшее время для скандала. Агата знает, что ничего этим не добилась бы. Рано или поздно она обязательно выскажет своему новому патрону все, что думает о сложившейся в магазине ситуации, хотя бы с целью защитить интересы ассистентки, если не свои собственные.

— Знаю, что у вас на уме, – продолжает разговор Марк. – Но не забывайте, единственная цель Александра Артмана – продлить успешное семейное дело.

— Я того же мнения, Марк. Просто смена руководителя никому не далась легко. Жорж был для нас своим, родным, когда ему что-то требовалось, он обращался к нам напрямую, а не по почте и не через посредника. Он смотрел нам прямо в глаза. Я, конечно, не специалист, но, кажется, существуют способы коммуникации лучше тех, которые выбрал его сын.

— Не торопитесь с осуждением, Агата. Вступление в права владельца магазина для него не самоочевидно. После внезапной смерти отца у него не было времени на подготовку. Учтите, главная забота для него сейчас – сохранить персонал.

Собеседница Марка приподнимает бровь.

— «Галерея» в опасности?

— Нет, нет! – спешит успокоить Агату Марк. – Просто я пытаюсь вам объяснить, что требовательность главы компании напрямую связана с качеством жизни ее сотрудников. Чем больше усилий вкладывает работник, тем лучше для компании. А благополучие компании – гарантия будущего для ее работника.

Так-так… Агата удручена, эти типичные капиталистические аргументы вызывают у нее протест. Она уже готова к спору, но тут появляется сам новый босс, да еще со свитой: при нем Франк Дюмон, главный бухгалтер и «касса» «Галереи», и Жаклин Риар, заведующая отделом кадров, славящаяся своей неумолимостью.

Жозефина подходит к Агате и шепчет ей на ухо:

— Что за парад в воскресенье перед обедом? Этот примат в галстуке воображает, видать, что совершает подвиг! Эту публику никогда не увидишь здесь по выходным, разве что она почуяла денежки…

— Умолкните! – цедит сквозь зубы Марк.

Он поворачивается к Александру Артману и подобострастно провозглашает:

— Месье Артман! Вы осчастливили нас своим визитом!

— Говорил бы за себя! – шепчет Жозефина. – Видала эту прическу, этот загар? Не иначе, он собрался фотографироваться для обложки «Библон»[1]!