Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова Страница 4

Почему-то вдруг представляется, что на месте Илоны сейчас находится Яська… Такая, какой я ее помню. Роскошная внешне, и при этом наивная, непосредственная, жутко эмоциональная, невыносимо вспыльчивая, самое необычное создание, какое мне приходилось видеть в жизни… И она мне говорит, что будет массировать каких-то мужиков?

Во мне вихрем поднимается дикая злоба и желание убивать! А я, блять, это себе только представил!

А еще стоило бы представить, что она, возможно, замужем сейчас, что у нее, возможно, куча цыганских детишек…

Ярость мечется во мне, не находя выхода и возможности ее применить! Я понимаю, что у меня нет и быть не может никаких причин сейчас так агонизировать! Но аганизирую. Взрываюсь внутренне. Как обычно, когда вспоминаю о ней. А вспоминаю о ней я всегда невовремя…

— Тебя подвезти? Я еду знакомиться с коллективом. Решил согласиться и пойти замом в Лёхину фирму.

— Ну-у, подвези, — подходит со спины, обнимает сзади.

Нет, я всё еще не стал импотентом. И всё также, как и раньше возбуждаюсь от мыслей о сексе. И, наверное, от женских ласк тоже. Но секс с Илоной — это нечто механическое, как в спортзале — ритмично и бездумно, практически без эмоций, иногда даже думая о чем-то отвлеченном. Никакой радости. Никакого удовольствия.

То ли я старею, то ли черноглазая цыганская ведьма пять лет назад прокляла меня.

Илона касается губами кромки моего уха.

И вместо того, чтобы думать о чем-то приятном, я думаю о том, что она испакает меня сейчас помадой и нужно не забыть перед выходом ее стереть. И ловлю себя на мысли, что мне неприятно.

Впрочем, мне кажется, Илоне безразличны мои мысли и чувства.

…Высаживаю ее у массажного салона. Убегает туда, на работу, как на праздник, виляя тощей задницей.

Через мгновение после того, как скрывается за входной дверью, приходит сообщение от нее:

«Вечером с Милашкой меня не ждите. Задержусь. У Катюхи др. Уложи ее спать пораньше».

В смысле «её уложи»? Ей так-то уже немало лет. Пусть сама укладывается!

Накрывает раздражением от того, что Илона не понимает всей сути наших отношений с её дочерью, не видит её всё более откровенных взглядов, не желает слышать намёков, которые Милана без стеснения отвешивает в мою сторону. Может быть, она считает это игрой, но для меня-то это не игра!

Не ответив, еду в Лёхин офис, с трудом паркуюсь в центре города и, подгоняемый Лехиными постоянными сообщениями с требованием поторопиться, буквально врываюсь в длинное одноэтажное здание с яркой вывеской на которой написано: «Территория радости». И ниже: «Мы сделаем каждый ваш праздник неповторимым».

В огромном помещении, чём-то напоминающем ангар для самолётов, только с отделкой поприличнее, куча разномастной мебели, шарики-фонарики-корзинки-картины и чего только нет! А нет, кстати, нормального освещения.

Рискуя сломать ноги, по узкому проходу лавирую между всем этим хламом, пробираясь на далёкий Лехин голос.

Ему нестройно отвечают женские и мужские голоса, хохочут, Что-то переспрашивают.

И вдруг…

Замираю, услышав голос.

Сердце, ухнув в рёбра, устраивает бешеную пляску в груди. А я, идиот, таблетки свои, кажется, не взял — не привык как-то носить с собой, не верится, что я уже дожил до таблеток…

Прислушиваюсь. Да нет! Показалось!

Раньше мне часто её голос мерещился везде. Даже в собственной каюте. Даже в шуме корабельных двигателей…