Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз Страница 4

Я достал телефон, набрал номер своих сотрудников по зачистке. Раздались длинные гудки, потом сухой голос на том конце, как всегда, формально начал говорить.

— Восс.

— Адрес скинул. Заберите. Быстро.

— Понял.

Я убрал телефон в карман куртки и ещё раз посмотрел на тело. Через час этого мусора уже не будет. Утилизаторы работают чисто: никаких следов их и его присутствия. А дождь смоет остатки крови с асфальта.

Я пошёл к своему мотоциклу, припаркованному в соседнем переулке. Оседлав его, я завёл двигатель — рёв заглушил шум дождя. И рванул с места по мрачным, дождливым улицам города. Я люблю его в такие дни.

Логово встретило меня теплом и музыкой. Бас бил из колонок первого этажа, люди танцевали беззаботно и заливали в себя различное пойло. Я поднялся по лестнице, прошёл через VIP-зону — пустую в этот час, только бармен протирал стаканы и при виде меня кивнул в знак приветствия. На втором этаже моя обитель: тёмное тонированное стекло от пола до потолка, с одной стороны вид на стриптиз-сцену. Два компьютера на столе мрачно поблёскивали в темноте, словно приветствовали своего хозяина, кресло с высокой спинкой ждало меня. Никто не смеет сюда заходить без моего приглашения — даже ребята стучатся. Мы, как ни странно, уважаем границы и заскоки каждого из нашей четвёрки.

Я сел в кресло, стащил маску с лица, бросив её на стол. Уже по привычке запустил одну из написанных мной программ. Пальцы резво забегали по клавиатуре: взлом городских камер наблюдения для меня дело привычное. У меня есть доступ к шести тысячам камер в Блэкторн-Сити — это заняло почти три года. Я могу видеть каждый угол, каждый перекрёсток. У камеры на столбе напротив дома Района стандартный протокол, пароль я подобрал за семь секунд. Мне нужно было время видео с семи до девяти вечера. Я промотал на время, когда услышал звон, который тогда меня отвлёк.

Восемь пятнадцать вечера. Я стою у стены, Райан уже мёртв. Я разворачиваюсь. На экране пустота. Я приблизил кадр. Сначала ничего, потом появилась тень, которая вскоре превратилась в силуэт. Человек прижимается к стене, замирает. Я вижу фигуру в капюшоне. Потом рывок, и она срывается с места и исчезает за углом. Я промотал назад на три секунды до того момента, когда тень ещё не начала двигаться, и увеличил масштаб до предела.

Мне нужно было лицо.

Она обернулась на долю секунды — когда бежала, капюшон слетел, дождь осветил черты. Бледная кожа, тёмные волосы, но размытые — я нажал сочетание клавиш, и программа достроила чёткость за секунду. Острые скулы, пухлые губы, очки в тонкой металлической оправе. Её глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены так, что радужка, казалось, исчезла. Я замер на минуту... Страх... Чистый животный страх. Я видел его тысячи раз: в глазах жертв, в глазах врагов, в зеркале заднего вида, когда кто-то понимал, что это конец.

Член дёрнулся в штанах, и к нему моментально прилила кровь. Я посмотрел вниз — стояк распирал джинсы. Я замер, акцентируясь на ощущениях. Обычно я контролирую свой член. Женщины для меня мясо, секс — физиология, но не больше. Возбуждение бывало механическим, но я не запоминал никогда их лица, мне было всё равно. А вот чтобы меня заводил именно страх какой-то женщины — такого не случалось. Ни одна девушка не заставляла меня её хотеть за испуганный взгляд и маску ужаса на лице, а тут просто лицо на экране: перепуганная девка, которая увидела то, что не должна была увидеть. И у меня встало, как у подростка, который впервые увидел сиськи.