После измены. Я больше не верю в любовь - Ольга Дашкова Страница 4

Его слова разрывали меня изнутри. Все эти годы, все надежды, все жертвы – для него это было обузой?

— То есть я... все это время я мучилась зря?

— Не зря, – Ксения наконец встала и неспешно начала одеваться. – Ты мучилась для себя. Валера давно тебе говорил, что устал от этого цирка.

Перевела взгляд на свою уже бывшую лучшую подругу. Женщину, которую считала сестрой, которой доверяла самое сокровенное.

— Ксюш, – прошептала, – как ты могла? Я же тебе доверяла. Ты знала, как мне больно...

— И что? – она натянула чулки с такой же непринужденностью, словно мы обсуждали погоду. – Я должна была страдать вместе с тобой? Отказываться от счастья ради твоих комплексов?

— Комплексов? – почувствовала, как во мне закипает гнев. – Это не комплексы! Это мечта о ребенке!

— Навязчивая идея, – поправил Валера. – Ты стала одержимой. Перестала следить за собой, за домом, за мной. Все только беременность, беременность, беременность.

— Я следила! – крикнула. – Я делала все! Готовила, убирала, работала!

— Ах да, работа. – Валера скривился. – Твоя работа детского психолога за копейки. Зачем тебе это? У меня достаточно денег, чтобы ты жила как королева. Но нет, тебе обязательно нужно возиться с чужими детьми, которых ты не можешь родить сама.

Удар был настолько жестоким, что я зашаталась. Он знал, как больно мне от бездетности, и специально давил на эту рану, даже сам факт измены ушел на второй план.

— Моя работа важна для меня...

— Важна? – он рассмеялся. – Снежка, ты красивая женщина. Или была, пока не начала пичкать себя гормонами. Твоя единственная работа, это быть моей женой, украшением. А не копаться в чужих проблемах за жалкие деньги.

Вот оно. Наконец-то я увидела его истинное лицо. Для него я никогда не была личностью. Я была красивой куклой, игрушкой, которая должна была молча стоять рядом и радовать глаз.

— Сколько это длится? – мой голос у меня дрожал, но я смотрела прямо на Ксению. – Сколько времени вы меня обманываете?

Ксюша застегнула молнию на платье и обернулась ко мне с той самой улыбкой, которую я когда-то считала дружеской.

— Два года, – сказала она просто. – Может, чуть больше.

Два года.

Пока я лежала на кушетках в клиниках, пока принимала болезненные уколы, пока винила себя в наших неудачах – она грелась в объятиях моего мужа. Пока я плакала ей в жилетку, рассказывая о своих страхах и надеждах – она уже спала с Валерой, вот так стояла перед ним на коленях.

— Два года, – повторила, чувствуя, как внутри все обрывается. – И все это время ты утешала меня, поддерживала, говорила, что все получится...

— А что я должна была делать? – Ксюша пожала плечами. – Сказать правду и потерять вас обоих? Валера же не собирался разводиться. Зачем было ломать то, что и так работало?

Работало? Значит, для них это была просто удобная схема. Он получал страсть от любовницы и стабильность от жены. А она – статус содержанки без официальных обязательств.

— Какая же ты сука, – сказала тихо, но так, что каждое слово прозвучало как пощечина.

Ксюша рассмеялась:

— Может быть. Но я не зациклена на детях и умею дарить мужчине то, что ему нужно.

— То, что ему нужно? – ярость поднимается изнутри, заглушая боль. – Ты думаешь, он тебя любит? Ты думаешь, ты особенная?

— Я знаю, что я лучше в постели, чем зацикленная на беременности истеричка, – ответила она с вызовом.