Стальное звено Академии Драконов - Оксана Гринберга Страница 40

В ответ на это уже скоро бабушка протянула мне свою полоску. Увидев, что женщина здорова, я попросила ее отнести две бумажки для проверки дочери и внуку. Не хотела пугать своим появлением маленького, капризничающего Томаса, понимая, что ему и так плохо.

Нерис тоже притихла, тогда как я…

Если честно, мне внезапно стало тревожно. А еще я порядком засомневалась, потому что моя уверенность в том, что я не заболею, принялась расползаться по швам. Уж больно страшным оказалось впервые столкнуться с подобной болячкой!

Тут Коул, кажется, почувствовав мою растерянность, взял все в свои руки. К тому же вернулась бабушка и показала нам две полоски. Чистую, без розовых разводов, своей дочери и кроваво-красную, указывающую на серьезно развившуюся к этому времени болезнь, маленького Томаса.

– Собирайте вещи, – произнес он. – Если вам дорог ваш внук, то единственное место, где ему смогут помочь, – это лазарет.

– Я прослежу, чтобы вашу дочь пропустили туда с ребенком, – добавила я. – Это лучшее, что можно для него сделать в данной ситуации.

А потом…

Они принялись складывать вещи, тогда как я вышла наружу, а Коул сбегал к группе прикрытия, чтобы сообщить, что у нас один больной, но сопротивленияникто не оказывает.

Вернулся он уже с медицинской каретой, поле чего отправился вместе с заболевшим ребенком и его матерью в лазарет, заявив мне, что успел побывать на карантине и болезнь для него не страшна.

Я тоже пробила портал до лазарета. Решила, что буду настаивать, чтобы взяли мать вместе с ребенком, даже если она здорова. Но мне не пришлось этого делать – никто и не подумал возражать.

Коул остался улаживать формальности, а я вернулась на свою улицу, где меня нашел Кроум, как раз успевший отвести Кейти в карантинное здание.

Вид у него был самый что ни на есть задумчивый, а на губах то и дело появлялась легкая улыбка. И я подумала, что чья-то мечта может сбыться – Кейти Аркен, например, хотевшей выйти замуж.

Но эта была самая последняя моя приятная мысль за сегодняшнюю смену.

Потому что долгие два часа до ее окончания я улыбалась через силу, рассказывая об Аллирии, и делала много другого, но тоже все через силу.

Потому что постоянно размышляла о заболевшем Томасе. Думала о малыше с пепельным лицом.

Вспоминала слова Роэна о том, что выздоровевшие от Пепельной Хвори все-таки есть и это как раз маленькие дети, поэтому у Томаса имелся шанс. Но мне было тревожно, словно заболел пусть не мой сын, но кто-то из близких.

К удивлению, Нерис тоже преимущественно молчала, лишь иногда вздыхала. Взрослеет, подумала я, на что… не получила возмущенного фырканья.

– И точно, ты у меня повзрослела, – сказала ей негромко.

А затем уже громко сообщила (мы как раз были в последнем на сегодня доме), что среди них есть один претендент на два дня отдыха в карантине. Попыталась обставить все так, словно у нас веселая игра, в которой кто-то получил настоящий приз, и мне такое даже удалось.

Наконец Кроум увел выигравшего «два дня отдыха» в карантин, а Коул, проводив меня до стадиона, отправился отчитываться своему начальству. Я же решила зайти в небольшую кофейню с видом на деревянные трибуны, где вчера вечером меня поцеловал Роэн. Мне нужно было привести в порядок мысли.

Потому что все это время я думала… Нет, вовсе не о нашем с Роэном поцелуе, а о том, что мне надо сдать свою кровь.