Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 40

Дакс вздохнул:

— Тебе не кажется, что все эти слова не подходят для разговора о смерти? Я говорю «Извините» или «Мне жаль, что так вышло», когда проливаю воду на чей-то пол.

— А какие слова, по-твоему, подходят?

Синева в глазах Дакса потемнела, стала насыщеннее:

— Бранные.

— Ласковые и нежные тоже должны быть, – возразила я. – Для выражения горя, раскаяния и сочувствия.

Мы так и не решили, куда идти. Если вообще собирались куда-то пойти. Мы стояли на углу улицы рядом с каким-то загорелым мужчиной в замасленных джинсах и толстовке. Мне на ум приходили и тут же улетучивались всякие ругательства, эвфемизмы и такие пошлые, но являющиеся признаком хорошего воспитания слова, как «соболезнование». Наконец я выпалила:

— Блин-горелый-рили-кислюсь.

— Блин-горелый-рили-кислюсь? – лицо Дакса скривилось в ухмылке. – Это же… ужасно. И это лучшее, что мы можем предложить?

— Это я предложила. Никаких идей от тебя я пока не услышала.

— Ладно. Хорошо. Блин-горелый… как там дальше?

— Блин-горелый-рили-кислюсь. По-моему.

— Все! Забываю о свадьбах – ухожу в похоронный бизнес. Составление панегириков и печать баннеров с «Блин-горелый-рили-кислюсь» – и все поймут это наше слово.

Да, у нас появилось слово. Оно было для выражения скорби, и это было наше общее, понятное нам обоим слово.

Светофор переключился на зеленый. Я сощурилась от солнца.

— Так, мы пойдем куда-нибудь? Я не знаю, сколько времени в моем распоряжении.

— Я подумал, мы могли бы придумать что-нибудь спонтанное. Ты когда-нибудь позволяла себе это?

Конечно. Например, сегодня. Так что хватит одного раза.

— А куда бы ты хотел пойти? Большинство интересных местечек справа. Там есть классная фабрика мороженого. А еще можно пойти в Старый Мормонский форт. Я никогда там не была. Даже не знаю, что это такое.

Дакс оглянулся:

— А что представляет собой Музей неона?

Я ткнула его кулаком в плечо – чуть сильнее, чем хотела.

— Ничего себе! Ты никогда не был на Кладбище неоновых огней? – схватив Дакса за руку, я потащила его вниз по улице. – Поверить не могу, что ты там не был. Это самый классный парк в Лас-Вегасе.

Дакс споткнулся за моей спиной:

— Я же тебе говорил, что ни разу сюда не спускался.

— Наши часовни всего в двух милях отсюда.

— Две мили в Лас-Вегасе – это десять часов отвлеченного внимания. А что там? Просто какие-то старые вывески и знаки?

Я замерла как вкопанная у входа в музей – белое бетонное строение в форме раковины – и раздраженно указала на фасад:

— Да, всего лишь какие-то старые вывески и знаки. Вегас – это не только игровые автоматы. К твоему сведению, Дакс, это здание-«раковина» – приемная старого мотеля La Concha, открытого в шестидесятые годы прошлого века. Разве это не удивительно?

Он пожал плечами:

— Наверное… Так это недействующий мотель? Что он делает на этой стороне бульвара?

— Он находился здесь не всегда. На прежнем месте его демонтировали, перевезли сюда на огромных грузовиках и полностью восстановили. Только в Вегасе способны на такое. Вывеска и стойка портье в холле тоже оригинальные. А еще смотри! – я указала на неоновый стеклянный башмак на противоположной стороне улицы. – Сотрудники музея реставрируют популярные вывески и зажигают их. История! Это наша… это история Лас-Вегаса.

— Как я понимаю, ты хочешь зайти внутрь? – спросил Дакс, открыв дверь.