Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина Страница 40

— Я ничего не знаю об этом, — тут же отрезаю, хотя голос дрожит. — Не приплетайте меня сюда…

— Ладно, иди… Сегодня я добавлю тебе успокоительное. Мне не нравится твои повышенный пульс и тревога… Будем надеяться, что хотя бы так тебе станет лучше…

Я молча выхожу оттуда и сразу же натыкаюсь на Даню, сидящего перед дверью кабинета.

— Господи! Слава Богу… Чуть не обосрался… Как ты?

— Спасибо, что не сдал меня… — сажусь я рядом и опускаю голову. — Я очень испугалась…

— Он приходил… — выдаёт Даня еле слышно. — Сидел тут напротив меня и молчал, сверля взглядом.

— Ты что-то ему сказал?

— Не совсем… Скорее просто скрипел зубами в ответ…

Мне даже смеяться не хочется… Я настолько устала от всего этого.

— Меня не могут выписать раньше… Не получится… Запрещено.

— Оу… Нервоз. И что делать?

— Не знаю… Куда он ушёл сейчас?

— В ту сторону…

— Ладно… Тогда пошли в противоположную… — предлагаю я, чуть привстав. — Я долго лежала? Пропустила завтрак?

— Его для тебя оставили… В столовке… Пойдем? Я посижу с тобой.

— Ладно, пошли…

Нам с Даней приходится обходить здание. Потому что я не хочу встречаться с Арсением снова. Даже на расстоянии взглядами. Я вообще не хочу его видеть. И не знаю, как смогу потом. Он реально сидел возле кабинета? Типа переживал за меня после того, как сначала довёл до состояния Кондратия?

А когда мы всё же доходим до моего завтрака, оставленного в уголочке нашей столовки, то видим на столе ещё кое-что…

То, отчего у меня в мгновение пересыхает горло.

Даня смотрит на меня вопросительным взглядом, заметив потрёпанную тетрадку, которую я когда-то потеряла… Туда я записывала даты, в которые случались мои панические атаки. Вела её и для врача, и для себя самой, а потом она просто исчезла… Я искала везде, но тщетно… И теперь я понимаю, что всё началось намного-намного раньше, чем я могу себе представить.

— Что это такое?

— Одна ценная для меня вещь… — отвечаю я, присев и положив на неё ладонь.

— Он забрал её? Давно?

— Мне кажется, что очень давно… — все волоски до последнего поднимаются на моём теле. И мне становится зябко, хотя температура здесь весьма комфортная. Я открываю первый листочек и вижу свои каракули. Словно внутри сразу же нарастает какая-то волна. В ней и обида, и отчаяние, и тревога, а Даня рассматривает меня и, мне кажется, даже не моргает. — Получается, он знал о каждой моей панической атаке. Знал, когда они были… Я даже писала то, что принимала… Всё сюда записывала. А ещё тут есть шкала… От одного до десяти. Насколько сильно меня припекло в этот день… Я делала какие-то выводы для себя.

— Понятно… А когда тетрадка исчезла, не помнишь?

— Вроде как… Года два назад. В мае, по-моему… Я точно не могу сказать. Через сутки завела новую. Всё ещё таила надежды отыскать старую, но… Не удалось, как видишь.

— Зато сейчас она под рукой, — добавляет он толику оптимизма моим словам.

— Ага… Дань… Если он столько лет не может забыть… Значит, и в этот раз не забудет. И потом меня отыщет. Вне этих бежевых стен… Так ведь? Что думаешь?

— Что, наверное, настал час нормально поговорить… Не ночью… Не когда ты уязвима… А вот прямо днём подойти к нему при всех и начать диалог… Сказав, что ты всё понимаешь… — советует он, и я киваю.

— Да, ты, наверное, прав… Только что будет, если он не поймёт меня? Если продолжит так себя вести?