Кофе со вкусом карамели - Виктория Рогозина Страница 40

Кабинка скрипнула, слегка покачнулась, но ни он, ни она не обратили внимания.

— И вот… — продолжил он после паузы, — когда я снова увидел тебя… — он чуть покачал головой, — я почувствовал смятение. Сам себя уговаривал: «Ты обязан её ненавидеть. Должен».

Дима поднял глаза на Иру и тихо добавил:

— Но я так и не смог.

Ирина внимательно смотрела на него. В её взгляде впервые не было ни колкости, ни настороженности — только тёплая, почти болезненная нежность, вперемешку с виной.

Колесо, покачиваясь, достигло самой высокой точки. И в этом маленьком стеклянном пространстве время будто остановилось. Ирина резко отвела взгляд в сторону, будто изучая развернувшийся за стеклом пейзаж: крыши домов, ленты улиц, кроны деревьев, подсвеченные мягким осенним солнцем. Она заговорила быстро, отрывисто, словно боясь, что не успеет выговорить всё, если остановится хоть на секунду.

— Тогда… в седьмом классе, — начала она, сжав мишку так, что побелели костяшки пальцев, — я попала в очень неприятную ситуацию. Меня шантажировали.

Дима даже не шелохнулся, только чуть сильнее сжал её ладонь.

— Он… шантажист… сделал мерзкие вещи. И что ещё хуже — мог полностью уничтожить меня. И морально, и физически. — Она проглотила комок в горле, её голос дрожал совсем незаметно. — Ради забавы он пытался найти всё новые рычаги давления.

Дима затаил дыхание.

— Я его опередила. — Ира чуть склонила голову, в её голосе промелькнула горькая ирония. — Узнала, что отец… твой отец… изменяет жене. С матерью шантажиста.

Дима едва заметно вздрогнул, но промолчал, вслушиваясь в каждое её слово.

— Я рассказала всё твоей маме, Тамаре Ивановне. — Ира наконец снова посмотрела на него. В её глазах не было ни оправданий, ни просьбы о прощении — только тяжёлая, принятая вина. — Вот почему она подала на развод.

На какое-то время в кабинке повисла такая тишина, что казалось, будто колесо остановилось вместе с их жизнями.

Дима, сохраняя невозмутимое лицо, тихо спросил:

— Кто шантажист?

Ира чуть дрогнула, но ответила спокойно, ровно:

— Стас. Стас Коновалов. Сын ректора.

Дима закрыл глаза на пару секунд, глубоко вдохнув. Он знал этот ответ. Догадывался давно. Но услышать его вслух было всё равно, что получить удар в грудь.

Он медленно выдохнул, открыл глаза и, не отпуская Иру, с усилием вернул себе контроль над собой.

Колесо вновь качнулось, опускаясь вниз, к земле — туда, где их ждала другая реальность, полная недосказанности и трудных решений.

Глава 22

Они шли медленно, будто каждый шаг оттягивал расставание. Дима шел чуть впереди, краем глаза следя за Ириной — её худенькая фигурка в тёплом худи казалась совсем хрупкой, словно порыв ветра мог её унести. Девушка молчала, сжав в руках плюшевого медведя. Казалось, её тяжёлые мысли притягивали к земле сильнее, чем гравитация.

Когда подошли к знакомым воротам, Ирина остановилась, глядя куда-то в землю. Она медленно подняла глаза, в которых читалась усталость и плохо скрываемая боль. На её губах появилась вымученная улыбка.

— Спасибо за чудесный день, — тихо сказала она, голос её дрогнул.

Дима пожал плечами, пряча руки в карманы.

— Рад, что тебе понравилось наше свидание, — спокойно ответил он, стараясь не выдать ту бурю чувств, что клокотала внутри.

Ира замерла. На мгновение её взгляд скользнул к его губам, в глазах мелькнула робкая надежда. Всё её существо как будто тянулось к нему, но Дима сделал шаг назад. Не оборачиваясь, он развернулся и медленно пошёл прочь, оставляя за спиной не только дом Романовой, но и ту мучительную неопределённость, которая повисла между ними.