Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 40

Мое состояние.

Как аккуратно.

Как мерзко аккуратно.

— Денис, кто вам сказал о моем состоянии?

Пауза была короткой. Но была.

— Вера Андреевна...

— Я задала простой вопрос.

— Артем Игоревич поручил подготовить документ.

— Артем Игоревич поручил вам звонить мне?

— Он попросил уточнить удобный формат обсуждения.

Я закрыла глаза.

Значит, вот так.

Два дня он держался. Два дня спрашивал, а не назначал. А потом снова включил привычный механизм: юрист, документ, финансовое участие, медицинские расходы.

— Никакого формата обсуждения не будет, — сказала я.

— Вера Андреевна, документ ни к чему вас не обязывает. Напротив, он защищает ваши интересы.

— От кого?

Денис замолчал.

— От кого он защищает мои интересы? — повторила я. — От меня самой? От бедности? От моего нежелания быть включенной в очередное соглашение Орловых?

— Я понимаю, что ситуация эмоционально сложная...

— Нет, Денис. Не понимаете. И не должны. Передайте Артему Игоревичу, что если он хочет что-то обсуждать со мной, он может писать мне сам. Без документов. Без поручений. Без вас.

— Вера Андреевна...

— Всего доброго.

Я отключила звонок.

Рука дрожала.

Мама подошла ближе.

— Что случилось?

Я коротко пересказала.

С каждым словом на ее лице появлялась все большая тревога.

— Может, Артем правда хотел помочь?

— Хотел. Наверное.

— Но сделал опять как всегда, — тихо сказала она.

Я кивнула.

Потому что именно это было страшнее всего: он мог хотеть хорошего. Правда мог. И все равно идти старым путем.

Я открыла чат с Артемом.

Пальцы стучали по экрану слишком резко.

«Ты обещал не давить».

Ответ пришел почти сразу.

«Я не давлю».

Я горько усмехнулась и набрала:

«Твой юрист только что звонил мне по поводу соглашения о медицинских расходах и финансовом участии».

Пауза.

Длинная.

Потом:

«Я хотел, чтобы тебе не пришлось думать о деньгах».

Я встала из-за стола и подошла к окну. Во дворе мама соседского мальчика пыталась надеть ему шапку, мальчик упрямо мотал головой. Обычная маленькая борьба. Простая. Понятная.

Я написала:

«А я хотела, чтобы ты научился говорить со мной, а не оформлять меня документами».

Он не отвечал почти пять минут.

Потом пришло:

«Ты права. Я скажу Денису остановить подготовку».

Я смотрела на сообщение и не чувствовала облегчения.

Потому что если информация уже дошла до Дениса, если Артем уже начал готовить документы, значит, беременность постепенно переставала быть моей личной правдой. Она входила в систему Орловых.

А в этой системе слишком много людей знали, что лучше для других.

Через час позвонила Марина Орлова.

Я не была удивлена.

Честно — я ждала этого звонка с того момента, как Артем узнал.

На экране высветилось: «Марина Игоревна».

Я не сразу ответила.

Мама сидела напротив и видела имя.

— Не бери.

— Если не возьму, она приедет.

— Тогда пусть приедет, но не к тебе в голову по телефону.

Я почти улыбнулась.

— Мам, это звучит как совет психолога.

— Это звучит как совет женщины, которая больше не хочет видеть, как ее дочь трясется из-за Орловых.

Звонок прекратился.

Через минуту пришло сообщение.

«Вера, нам необходимо поговорить. Сегодня. Марина Орлова».

Не «если удобно». Не «можно ли». Не «как вы себя чувствуете».

Необходимо.

Орловы любили это слово. В нем было все: власть, срочность, уверенность, что чужое согласие — деталь.