Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна Страница 40

— Хорошо.

— Но осуждаю профессионально.

— Принято.

Внутри пахло свежей краской, пылью и дешевым кофе из автомата. Коридор был пустой. На стенах висели планы будущего комплекса: стеклянный фасад, учебные башни, современные классы. Красивые картинки для отчетов.

За одной из таких картинок могли похоронить правду о погибших людях.

Мы вышли к лестнице.

Сверху доносились голоса.

— Вам нужно остаться здесь, — сказал Ренат.

— Нет.

Он посмотрел на меня устало.

— Я ведь знал, что вы это скажете.

— Тогда зачем предложили?

— Проверял чудо.

— Не сегодня.

Мы поднялись на второй этаж.

Дверь в зал была приоткрыта. Внутри говорили негромко, но уверенно. Я различила голос Горицкого почти сразу. Мягкий, поставленный, без единой лишней ноты. Он умел звучать так, будто любая его ложь уже прошла юридическую проверку.

— Объект должен быть введен в работу без скандала, — говорил он. — Старые трагедии не могут тормозить развитие системы.

Старые трагедии.

Никита умер две недели назад. Группа погибла меньше года назад. Но для Горицкого это уже было старым.

Я заглянула в щель.

В зале стоял длинный стол с водой, папками и микрофонами. Несколько мужчин в костюмах, два человека в форме, Агата Веренич у экрана с презентацией.

И Владислав.

Я увидела его сразу.

Он стоял не у стола, а чуть в стороне, возле окна. В форме, собранный, холодный. Даже здесь, среди людей, которые наверняка ждали его падения, он выглядел как человек, с которым опасно говорить без подготовки.

А рядом с ним была Агата.

Она наклонилась к нему, что-то сказала тихо. Владислав повернул голову. Их плечи почти соприкоснулись. Она положила перед ним папку, пальцем указала на строку. Он кивнул.

Обычное рабочее движение.

Ровно так я сказала бы себе раньше.

Рабочее. Не личное. Не накручивай. Не унижайся подозрениями.

Но вчера вечером она звонила ему в момент нашего развода. Сегодня она вошла вместе с ним и остановила комиссию. Теперь стояла рядом на закрытой встрече Горицкого.

Женщина генерала.

Так ее называли за моей спиной, наверное. Не любовницей — слишком грубо. Не коллегой — слишком честно. Женщина генерала. Та, которая знает его дела, входит с ним в закрытые залы, появляется в нужный момент и говорит с ним на языке, куда жену не пустили.

Мне стало больно.

Не остро. Не как в первый удар. Скорее глубоко и ровно, как болит старая рана, если на нее нажали точно.

Ренат заметил.

— Таисия.

— Не надо.

— Это может быть не то, что вы думаете.

Я усмехнулась, не отрывая взгляда от зала.

— Самая унизительная фраза в мире. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что обычно ее говорят, когда уже поздно объяснять нормально.

В зале Агата снова склонилась к Владиславу. Он взял у нее телефон, посмотрел на экран, вернул. Их пальцы почти коснулись.

Я отвернулась.

Стыдно было не от ревности. От того, что ревность вообще еще жила во мне после всего. После развода. После приказа. После письма. После того, как я сама села в машину к другому мужчине.

Чувства не уходят по команде. Даже если командир внутри тебя очень старается.

— Мы здесь не за этим, — сказала я.

— Да.

— Тогда ищем Ларису.

Ренат кивнул.

Мы пошли дальше по коридору. За залом находилась техническая часть здания: серверная, архив, подсобные помещения. На одной двери висела табличка «Связь». Ренат остановился перед ней.