Как они её делили - Диана Рымарь Страница 41

Дошло до жирафа на десятые сутки.

Наверное, мне надо бы как-то набраться смелости и признаться. Но… Как признаться в том, что отжучил девушку брата без ее особого на то желания? В голове мелькают воспоминания — полумрак вип-комнаты, затуманенный взгляд Насти, то особое ощущение, когда держал ее грудь в руках…

— Ничего я с ней не делал! Что я, придурок, что ли? — отвечаю, вытирая внезапно взмокшие ладони о джинсы.

— Смотри у меня, если я узнаю, что ты что-то с ней сделал, братом считать перестану! — Его слова бьют под дых.

Стыдно пиздец.

— Ничего я с ней не делал! — повторяю упрямо.

Отвожу взгляд в сторону. Там, вдалеке, маршрутка с Настей превращается в маленькую точку, исчезает за поворотом. Вместе с ней исчезает и что-то внутри меня — может быть, последние остатки самоуважения.

И признаться сил нет, и носить в себе это все — тоже.

Глава 21. Подруга

Настя

Конечно же, я села не в ту маршрутку.

Мне вообще было без разницы, в какую садиться, лишь бы уехать от этих двоих…

Сил не было их слушать. Гады!

Меня аж трясет всю от возмущения.

Устраиваюсь в конце маршрутки — на самом дальнем сиденье. Мне везет, достается место у окна. Отворачиваюсь от остальных пассажиров и смотрю на улицу.

Кусаю губы, чтобы не расплакаться. Никому не хочу показывать, как расстроена.

Может, я дура? Или понятия у меня дурные? Но я сообразить не могу, что должно быть в голове у людей, когда они берутся вершить чужую судьбу без спроса. Будто я какая-то кукла, которую можно дергать за ниточки: туда пошла, это сказала, с этим поговорила. Всю жизнь решали за меня — сначала мама, теперь эти… Герои.

Я просила их за меня с дядей общаться? Умоляла о помощи, валялась в ногах? Нет же! Сама бы справилась как-нибудь. Может, не идеально, но по-своему. По-честному. Поступила бы куда-то еще, тем более отлично, что оказалась бы подальше от этих…

И они не смогли бы дальше портить мне жить.

Может быть, они еще и должной меня считают за то, что помогли с поступлением? Прямо вижу, как ждут от меня слезной благодарности. Особенно Арам — наверняка уже представляет, как я падаю перед ним на колени с криками: «Благодарствую покорнейше, спаситель мой!»

Что до Артура…

Это его «Я люблю тебя» больно резануло по нервам.

Скальпелем по живому. По еще не зажившей ране.

Вот так просто взял и сказал, словно это какая-то мелочь, которую можно бросить между делом. «Привет, кофе будешь? Кстати, я люблю тебя».

Первый раз в жизни мне говорят эти слова, не считая родителей, конечно.

И кто это делает?

Артур?!

Тот самый Артур, который смотрел на меня сверху вниз в школе. Который вертел мной, как вздумается. Который…

Да он же трахнул меня исключительно назло брату! Может, даже не хотел, учитывая, как потом себя повел. И в лицо заявил, чтобы я шла Араму докладывала.

Фу!

Нет, я бы поняла, если бы он признался мне в любви там в вип-комнате, где мы с ним…

Я ждала этого! В моем романтичном мозгу эти два события очень даже сочетались.

Думала, он поднимет меня после того, как прекратит мучить своим членом, скажет что-то из разряда: «Настенька, ты самая лучшая девочка на свете. Прости за грубость!»

Да, наверное, я и правда дура. Наивная кретинка, которая все еще верит в сказки, если я правда хоть на секунду допускала такой вариант в голове.