Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 41

— Всё нормально, — сказал я. — Серьёзно, я тут часто катаюсь, они не такие страшные, как кажутся.

Глупая попытка шутки, но я надеялся, что её хоть чуть-чуть отпустит. Не отпустило. Я понял, что придётся быть для неё всем, чем я никогда в жизни не был, спокойствием, защитой, нормальностью. Хоть сам я нормальности практически не видел, но выхода нет.

* * *

Нас завели в участок через боковой вход. Дежурный что-то быстро сказал тем двоим, что привезли нас, и я понял, что все уже здесь. Мать Ники стояла у стены, бледная, с идеальной укладкой, будто пришла не в полицейский участок, а на приём. Руки сцеплены, губы поджаты, глаза бегают. Она явно была на грани, но держалась. Сергей ходил туда-сюда, как зверь в клетке. Дорогой пиджак, часы, уверенность человека, который считает, что деньги — это аргумент. И Кирилл, чуть в стороне, но ближе всех к выходу, будто заранее решил, куда и как он эту ситуацию повернёт. Спокойный, уверенный.

— Вероника! — они бросились к ней окружая нас.

Ника дёрнулась так резко, словно от удара. Она опустила голову и сжалась рядом со мной, словно хотела исчезнуть.

— Это он! Этот ублюдок! Он похитил мою дочь! Я требую его немедленно арестовать! — Сергей сорвался на крик, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на меня с кулаками.

— Похищение? — переспросил я усмехнувшись. — Серьёзно? Ничего умнее не придумали?

— Ты вообще понимаешь, с кем говоришь щенок?! — голос Сергея перешёл в хриплое рычание. — Ты украл мою дочь!

— Ника имеет полное право находиться в доме своего мужа, — перебил я его.

Повисла настоящая тишина, та, в которой даже полицейские лишь наблюдали за нами, не решаясь вмешиваться.

— Что ты сказал? — мать Ники побледнела, голос её сорвался на шёпот

Кирилл лишь приподнял бровь, словно услышал несмешную шутку, а Сергей замер, так и не закрыв рот.

— Мужа, — повторил я. — Она имеет полное право находится в доме своего мужа.

Полицейские занервничали, переглядываясь. Связываться с Киреевым никому не хотелось, но ситуация явно выходила из-под контроля.

— Бред... — выплюнул Сергей, делая шаг ко мне.

— Проверяйте, — сказал я, кивнув полицейским, и передал документы.

Началась суета. Бумаги, звонки, я стоял рядом с Никой, даже несмотря на остальных. Чувствовал её дыхание, короткое, прерывистое. Она всё так же не поднимала голову. Спустя несколько минут один из полицейских кашлянул, привлекая внимание.

— Брак действительно зарегистрирован сегодня днём, Ян Владимирович Соколов и Вероника Сергеевна Соколова.

— ЧТО?! — Сергей ударил ладонью по стойке.

— Этого не может быть! — выдохнула мать, прижимая руку к груди. — Это... это незаконно!

— Аннулировать! — Сергей развернулся к полицейским, его лицо побагровело. — Прямо сейчас! Вероника, ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

— Закройте рот, — резко сказал я. — Как вы с собственной дочерью разговариваете? Может стоит вас научить?

— Ты видишь?! — Киреев едва не ткнул полицейского в грудь. — Он угрожает! Этот ублюдок социально опасен! Ты думаешь, я тебя не раздавлю? Сотру в порошок и не замечу, ничтожество! — он выплюнул это мне в лицо, тяжело дыша от ярости.

— Так! Всем успокоиться! — закричал один из полицейских.

Глядя на её отца, я понял: он годами кропотливо лепил из Ники удобную вещь. Вкрадчиво, за семейными ужинами, под видом заботы внушал ей, что её единственная ценность — быть послушной. Киреев так заигрался в роль идеального папаши, что сам поверил в свою ложь. Он искренне ждал, что Ника примет "сделку" с благодарностью, как очередной подарок. А для неё это стало концом света: тот, кто клялся в любви, выставил её на аукцион как товар.