Развод. Вторая весна генерала - Полина Измайлова Страница 41

За то, что я их разлучила.

За то, что я промолчала. Скрыла от Фролова то, что я беременна.

Да, тогда, в двадцать, мне казалось, что правда на моей стороне, что я имею право, что он не заслужил такого сына.

Но о сыне я не подумала. Он тоже не заслужил такого отца, как Савельев.

Господи, если бы тогда знать, понимать…

Едем в машине. Гор такой сосредоточенный. Спокойный. Думает о чем-то…

А мне страшно – как меня встретит Вика?

Заходим в квартиру.

Я только сейчас всё рассматриваю. Знаю, что жилье служебное, тут до Фролова жил генерал Зимин. Он уехал в столицу. Почему Фролов тоже не отправился туда же? Наверняка ему предлагали место получше, чем наш гарнизон…

— Пойдем, покажу тебе нашу комнату…

— Нашу?

— Здесь три… Гостиная, комната дочери и… моя спальня. Я не успел особенно обжиться, мебель вся почти Зимина, он казенную убрал, сам покупал, всё мне оставил.

Фрол проходит вперед, легко несет мой чемодан и сумку.

— А где… где будет Герман?

— В гостиной можно. Она не проходная.

— И как мы оставим их вдвоем?

— Алён, доверься мне, а?

— Я тебе уже доверилась…

— Алёна, давай не будем вспоминать, пожалуйста…

— А я не вспоминаю, Гор. Я говорю про сейчас. Я доверилась. Я приехала. И если ты меня… если ты обманешь…

— Что ты, радость…– Он обнимает меня, бросив вещи на пол. – Никогда, слышишь?

Дверь скрипит, я понимаю, что из комнаты вышла дочь Фрола.

— Папа? Что тут…

— Вика, послушай…

— Вика, прости меня, пожалуйста. – Отрываюсь от Гора, делаю к ней шаг, вижу застывшие в глазах слезы. – Прости, всё, что я сказала, я не хотела. Я знаю, ты очень хорошая девушка, и Герман…

— Не надо…

Она голову опускает, но позволяет мне себя обнять. Такая хрупкая, ранимая…

Смотрю на Фролова, прижимая его дочь к своей груди.

Как же всё несправедливо! Почему?

— Алён, паспорт твой нужен. Вик, мы улетим сегодня, вернемся завтра. Ты… ты побудешь тут, хорошо?

— Тут? Одна?

— Не совсем одна… За тобой присмотрят.

— Кто?

— Герман.

Вика вздрагивает в моих руках, отстраняется. Смотрит сначала на отца, потом на меня.

— Вы… вы издеваетесь? Вы…

— Дочь, спокойно. Пожалуйста.

— Я… я к бабушке поеду. Я…

— Хорошо, можешь поехать к бабушке. Просто будь на связи, ладно? И… не ходи поздно вечером одна.

Она кивает.

— Да, Алёна и Герман… теперь будут жить с нами.

— Как? Всегда?

Я вижу, как ее глаза слезами наполняются.

— Почему? Пап…

— Потому что Алёна – моя жена, а он – мой сын.

— А я? Я тебе никто, да? Меня… меня ты даже не спрашиваешь?

— Ты моя дочь. И да, прости, я не спрашиваю тебя. Я никого не спрашиваю. Но будет так.

Вика смотрит на меня потом на Гора, снова на меня.

— Вы… вы его хоть любите?

Вопрос, который застает меня врасплох.

Люблю ли я его?

Гор тоже пристально меня разглядывает. А я молчу.

Всё странно. Всё так неожиданно. Всё, что случилось за эти сутки. Подумать только, один день! И всё перевернулось.

Вся жизнь.

— Алён, паспорт дай, нужно билеты купить, рейс есть ночной.

— Может, я останусь тут, с детьми?

— Нет. Полетим вместе.

Я даже не могу ему возразить. Хорошо. Я полечу.

Детей нельзя тут оставлять одних, мало ли? Они молодые, горячие, наломают дров… Хотя я знаю сына. Он ничего такого не сделает. Вика… она, мне кажется, тоже…

— Алён, зайди в комнату. Тебе надо отдохнуть? Переодеться? Душ принять?