Чудо для мужчины с принцессой - Ольга Корк Страница 41

В итоге в офисе проторчал до вечера. Бумажки, подписи, бесконечные звонки. Вынырнул из этого болота только когда за окном начало темнеть. Глянул на часы — шесть. Нормально так засиделся.

Вышел на улицу — и офигел.

Снегопад. Настоящий, декабрьский, из тех, про которые потом говорят: «такого не было пятьдесят лет». Машины ползли еле-еле, дворники не справлялись, видимость — метра два, не больше. Дороги встали колом.

Я сдуру вдарил по газам и тут же, так же резко, по тормозам, потому что впереди кто-то уже красиво так воткнулся в сугроб. Хорошо, не в меня. Идиотушка — это про меня. Уйти с работы ведь не повод выключать мозг. А я именно это и сделал.

Всю дорогу домой я матерился. Не вслух, конечно, — вслух я уже и забыл, когда отводил душу, только в экстренных ситуациях. Варька поставила очень надёжный фильтр. При ней ругаться вообще не мог, да и без неё старался этого не делать. Сейчас дочь занимала все мои мысли. И Василиса. Рыжая, с этими своими глазами, которые смотрят так, будто видят насквозь.

Мысли крутились по кругу: она там. С Варей. Застряла. Уехать не сможет. И я… чёрт, я не знал, чего во мне больше — паники или непонятной даже для меня самого радости. Бред какой-то.

Дом встретил теплом и тишиной. В прихожей — сапоги Василисы, её куртка на вешалке, Варькина шапка на полу валяется. Я поднял, повесил на крючок. Улыбнулся почему-то.

В гостиной горел торшер.

Я заглянул и замер, уперевшись ладонью в косяк. Как будто оказался во вчерашнем вечере.

Варя спала на диване. Укрытая пледом, который обычно висит на спинке кресла и никто никогда им не пользуется. Волосы мелкой растрепались, одна рука свесилась, пальцы почти касаются пола. Ну да, та ещё принцесса.

А Василиса… Василиса сидела в кресле напротив и смотрела в окно. Ноги подобрала под себя, в руке застыла чашка — пустая уже, видимо, наше Чудо давно так сидит. Снег бил в стекло, за окном было бело и пусто, но она смотрела туда так, будто видела что-то, чего я не замечал.

— Тихо, — шепнула девушка, не оборачиваясь. — Варвара отдыхать изволит. Так и сказала, что ей нужно немного отдохнуть.

Я усмехнулся и шагнул внутрь.

— Извини, что долго. На дорогах такое…

Она обернулась. В полумраке глаза казались огромными, почти чёрными. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду дольше нужного и скользнул в сторону.

— Снегопад, да? Я видела.

— Ты видела, но, кажется, не понимаешь весь масштаб катастрофы, — я подошёл к окну, раздвинул шторы. — Посмотри.

Вася встала, подошла ближе. Замерла рядом — почти касаясь плечом моей руки. И будто застыла.

За окном не было ничего. Совсем. Фонари тонули в белой круговерти, соседские дома исчезли, растворились за пеленой снега. Его было много. Бесконечный, белый, летящий отовсюду сразу и появляющийся будто из ниоткуда.

— Ого, — выдохнула Василиса.

— Вот тебе и «ого», — согласился я. — Вы, Василиса, кажется, у нас застряли. До утра как минимум. Дороги перекрыли, транспорт встал. Я еле дополз.

Она уставилась на меня. Я — не мог отвести взгляда от больших зелёных глаз, сейчас с таким удивлением рассматривающих меня. Варя сопела на диване, не подозревая, какой, оказывается, её папа дурак. Ведь я только сейчас понял, что всю неделю, оказывается, не просто терпел малознакомую девицу в доме, а искренне радовался её присутствию здесь. И даже более того, успел привыкнуть к ней.