Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 41

Даже вздрогнула, когда представила, что будет, если они вырвутся наружу.

— Не называй меня так.

— Аленушка?

— Аленушка тоже не надо, просто Алена.

— Хорошо, Барби.

— Слушайте, вы как дети малые, даже смешно.

— Марат, ешь, не подавись и вали работать.

— Слушай, а она кровожадная, даже не ожидал. С виду такая миленькая, маленькая.

— Да, самые ядовитые змеи миленькие и маленькие. Они незаметно забираются под кожу и, пуская свой яд, медленно тебя убивают.

Глаза Игната потемнели, взгляд прошелся по моему лицу, задержался на губах, а я сглотнула. Нервно облизала губы, поерзала, вспоминая, как Игнат меня целовал, как трогал, каким был страстным и голодным.

— Звучит как сказка, – ответила тихо. – И нет противоядия?

— Нет.

Прозвучало как приговор.

Глава 20. Игнатов

— Я что-то не знаю, Игнат?

Марат напряжен, задает вопрос, мы в кабинете, завтрак окончен. То напряжение и недосказанность, что была между мной и Аленой, заметил даже Марат. Да что там, даже Алевтина Даниловна то округляла глаза, то открывала рот.

В моем доме разве что Кот не понял, что происходит, хотя здесь я бы поспорил, как раз ему все и понятно.

А вот мне – нет.

— У нашего глубокоуважаемого господина губернатора, любителя инновационных коровников и прочих новшеств, рыло не в пушку, как он думает, а в дерьме.

— Это я понял. Но я не об этом.

Расправляю плечи, позвонки хрустят, делаю нервную затяжку. Ну вот бросил же курить и держался, нет, сука, стоило нервам дать сбой, как опять взялся за старое.

— Ты что-то подозреваешь?

— Да, но нужно больше информации. Хотя можно действовать и старыми проверенными методами. Что, Маратик, рискнем? Возьмем утюг, паяльник, пакет и будем пытать Машкова и Кутузова. Или можно за яйца подвесить, кто-то да расколется. Потом объявим прессе, что, мол, мужики погибли, вертолет разбился, туман, охота не удалась. Назначим выборы, заживем по-новому, счастливо.

Марат слушал, качал головой и хмурился. Но схема сто процентов рабочая.

— Не нравится? А по мне так шикарно.

— Я не об этом.

— Если не об этом, то я тебя не задерживаю. И чтобы к вечеру полное досье, а не три сраные строчки о племяннике губернатора, лежало у меня на этом столе.

Повысил голос. Понимаю, что это нервы, что я сам не хочу говорить на некоторые темы, потому что не могу разобраться в себе, в своих эмоциях, не могу держать их под контролем.

— Хорошо, я вас понял, Александр Александрович, будет сделано.

Марат ушел, даже дверью не хлопнул, лучше бы сделал это, лучше бы наорал на меня, заставил выйти на эмоции. Марат – тот, кому я доверяю, хотя жизнь научила не доверять никому. И это правильно.

Курить резко расхотелось, потушил окурок в пепельнице, залпом выпил стакан воды, вышел из кабинета, время к обеду, но после позднего завтрака есть не хочется.

В гостиной остановился, медленно оглядел помещение, незаметные, замаскированные под пожарную сигнализацию камеры должны работать. Такие же есть по всему дому, в подсобных помещениях, в кухне. Камер нет только в моей спальне, в гостевых они включаются по приказу, все остальное должно быть под контролем.

Значит, никто не видел и не знает о поцелуе с Аленой.

— Ты уходишь?

Остановился, я ее почувствовал раньше, чем девушка задала вопрос.

— Да.

Повернулся, Алена стояла на последней ступеньке, все в том же коротком платье, черных туфлях и белых носочках. Волосы собраны в высокий хвост, легкий макияж, чуть заметный блеск на губах.