Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс Страница 42

Он был свободен от своей изначальной муки. Но он не был свободен от неё. И она от него. Их симбиоз достиг своей окончательной, нерасторжимой формы.

Он смотрел на неё, и в его прекрасных, древних глазах стояли слёзы. Не от боли, а от чего-то, что он не мог выразить словами.

— Я… я не знаю, как быть… этим, — признался он, сжимая её руку.

Она улыбнулась сквозь собственные слёзы, прижимая его ладонь к своей щеке.

— Я научу тебя как ты учил меня. Мы… научимся вместе.

Он кивнул, и это было неуверенное, детское движение. Затем он наклонился вперёд и прижался лбом к её плечу, ища опоры в этом новом, огромном и пугающем мире, который она ему подарила. Мире, где он был больше не Повелителем Кошмаров, а просто… собой. Каким бы он ни был.

Илэйн обняла его, чувствуя под ладонями тёплую, живую кожу, и понимала, что её путешествие только начинается. Теперь ей предстояло научить бывшего бога быть человеком. И, возможно, научиться самой жить с тем, что она навсегда изменила не только его, но и судьбу всего своего мира.

Глава 24. Первый урок человечности

Он не отпускал её руку. Его пальцы, холодноватые и непривычно гладкие, сжимали её ладонь с силой, в которой читалась не потребность, а паника. Потеря опоры. Илэйн позволила ему держаться, ведя его, как ведут слепого, через знакомые ей, но ставшие вдруг чужими для него покои.

— Это вода, — она подвела его к бассейну, все ещё не веря, что произносит эти простейшие слова.

Он наклонился, и его тёмные волны волос упали вперед, почти касаясь неподвижной поверхности. Он смотрел на воду с благоговейным ужасом.

— Она… двигается? — его голос, всё ещё хриплый, теперь приобрёл оттенок детского любопытства.

— Только если её потревожить, — она зачерпнула ладонью, и жидкость стекла сквозь её пальцы.

Он медленно, будто боясь спугнуть, протянул свою руку. Кончики его пальцев коснулись воды, и он дёрнулся, словно от удара током.

— Холодно.

— Да, — она не смогла сдержать улыбки. — Вода обычно такая.

Он снова коснулся, уже смелее, провёл ладонью по поверхности, заставив её покрыться рябью. Он смотрел, заворожённый, на расходящиеся круги.

— А раньше… я чувствовал лишь её энергию. Её потенциал. Теперь… теперь я чувствую её температуру. Её движение. Её… вес.

Он поднёс мокрую ладонь к лицу, разглядывая капли на коже.

— Это так… много. Слишком много информации.

— Ты привыкнешь, — сказала она, но в душе сомневалась. Как привыкнуть к целому миру, если до этого твоей вселенной была лишь боль?

Она принесла ему одежду, один из своих просторных плащей. Он наблюдал, как она накидывает его на себя, и повторял её движения с неуклюжей старательностью ребёнка. Ткань казалась ему невыносимо грубой, а её складки сложнейшей головоломкой.

— Зачем? — спросил он, теребя рукав.

— Чтобы согреться и… по традиции.

— Традиция, — повторил он, как будто пробуя на вкус новое слово.

Он сделал шаг и чуть не упал. Его ноги, не привыкшие к ходьбе в человеческом обличье, подкосились. Илэйн успела подхватить его. Он был легче, чем она ожидала, и хрупким. Его тело дрожало от напряжения.

— Нужно есть, — сказала она, усаживая его на край кровати. Она принесла ему хлеб и сыр из Провиантской.

Он смотрел на еду с тем же недоверием, что и на воду.

— Я… не помню. Как это?

— Просто откуси, — она поднесла кусок хлебак его губам.