Белль. Месть прошлого. - Ира Далински Страница 42

Но я могу быть рядом. Могу предложить плечо, чтобы выплакаться, могу выслушать, не перебивая, могу просто молчать, если слова кажутся лишними. Это немного, я знаю, но иногда даже маленькая искра надежды может разжечь костер жизни.

— Я знаю, что не могу понять, что ты чувствуешь, — говорю я, стараясь говорить искренне. — Но я могу быть здесь. Могу поддержать. Могу помочь тебе найти новый путь, если ты захочешь.

Он молчит, пристально глядя на меня, словно пытаясь разглядеть истину в моих словах. В его глазах начинает пробиваться слабая искра, и я понимаю, что еще не все потеряно. Еще есть шанс вытащить его из этой бездны отчаяния.

Время тянется мучительно медленно, каждая секунда кажется вечностью. Я жду, не нарушая тишину, давая ему возможность переварить мои слова, решить, достойна ли я его доверия. В комнате повисает напряжение, которое можно потрогать руками. Слышно лишь тиканье часов, отсчитывающих неумолимое течение времени.

Наконец, он отводит взгляд и делает глубокий вдох, словно набираясь сил. В его голосе звучит усталость и горечь, когда он произносит:

— Новый путь? Какой может быть новый путь, когда все, что было дорого, исчезло? — все-таки алкоголь сделало свое. В трезвом уме Хантер со мной и разговаривать бы не стал. Он снова прячет лицо в ладонях, но уже не трогая волосы. Его спина подрагивает. — Я…Зачем я это сделал?

Мое сердце пронзает огненная стрела от этого мучительного вздоха. Хантер…Моя душа когда-то принадлежала тебе. Тому бескорыстному парню, что души не чаял в своих друзьях. Ты лез на рожон лишь бы защитить нас. Хоть я и не смогу никогда понять твоей боли, но смогу проявить сострадание. Ведь у меня есть сердце.

— Я не хотел, Белль…, — его голос охрип и от того, что он глушит его ладонями, все звучит неразборчиво. — Я так устал от этой жизни. Я не хотел делать больно никому…

Не выдерживаю. Одна слеза предательски скатывается по моей щеке. С усилием зажмуриваю глаза, напоминаю себе что он сделал с нашими друзьями, остатки влаги растекаются по лицу.

— Еще не поздно все исправить, — за время нашего разговора, я отчаянно и наивно предположила, что сегодня наступит конец всему. Да, глупо. Потому что Хантер вдруг убирает руки с покрасневшего лица, смотрит на меня словно впервые видит.

— Что ты тут делаешь? Убирайся! — падаю назад, когда он замахивается, но так и не ударяет меня. В его глазах плещется тьма. Нет…Он все тот же. Месть — все, чем он живет.

Я отползаю назад, пока спиной не чувствую основание стола. Сердце колотится как птица в клетке, готовое вырваться на свободу. Он смотрит на меня, как на врага, как на преграду на пути к его мести. Где тот Хантер, которого я знала? Где тот друг, с которым мы вместе мечтали о будущем?

— Хантер, пожалуйста, остановись, — шепчу я, но слова тонут в тишине кабинета. Он делает шаг вперед, и я съеживаюсь, готовясь к удару. Но он не бьет. Просто стоит, тяжело дыша, и смотрит сквозь меня.

— Ты не понимаешь, Белль, — говорит он, и в его голосе снова проскальзывает та усталость, которую я слышала в самом начале. — Ты не понимаешь, чтоонисделали со мной.

И вдруг, я понимаю. Это не месть живет в нем. Это боль. Боль, которая разъедает его изнутри, боль, которую он не может выплеснуть, боль, которую он пытается заглушить ненавистью. Я поднимаюсь на ноги, делаю шаг к двери и выхожу с твердым намерением бороться до конца. Даже если проиграю.