Привет! Я отец твоего ребенка - Ника Кобальт Страница 42

Когда же Вячеслав отстраняется, я тянусь следом.

Он довольно усмехается.

А я внезапно обнаруживаю себя сидящей у него на коленях с широко разведёнными ногами. Так что теперь я ощущаю всю степень его возбуждения не только рукой. Мои руки внезапно обнаруживаются у него на шее, а его — на моих бёдрах под шубой, обжигая прикосновением. Они сминают тонкую ткань платья. А одна рука и вовсе гладит меня по обнажённой ноге, вызывая толпу мурашек. Ведь именно в этом месте на платье тот самый разрез до бедра.

Теперь я на все сто процентов уверена, что Вячеслав меня хочет.

Как и я — его.

Так что я, наверное, была бы совсем не против продолжения. Если бы только при этом мы находились не в машине. И всё же моё возбуждение так велико, что я невольно ёрзаю, потираясь промежностью об бугор на его брюках. За что тут же получаю весьма ощутимый шлепок по попе.

— Нарываешься, Аня, — говорит тяжело дыша Вячеслав. — Я ведь не железный. Могу и трахнуть. Прямо здесь.

А я гляжу в его полные страсти глаза и вдруг понимаю, что хочу получить подтверждения его желания не только на словах. Что мне этого мало. Как и просто потрогать. Посидеть сверху. Это лишь ещё сильнее заводит меня.

Потому, глядя ему в глаза, я говорю:

— А я, может быть, и не против.

Несколько мучительно долгих мгновений он молча смотрит на меня. А затем вместо того, чтобы продолжить, он берёт мои руки и убирает со своей шеи.

Я тут же отвожу взгляд.

Сердце в груди сжимается мучительно больно. Я жалею, что сказала этислова. Хоть и не знаю, почему он отказывает мне. Ведь сам только что утверждал обратное.

Я пытаюсь слезть с его коленей.

Но он неожиданно не позволяет мне этого.

— Куда собралась? — спрашивает Вячеслав хрипло. — Ты же сама только что согласилась.

Я поворачиваю голову и удивлённо смотрю на него.

— Сбежать не получиться, — говорит он и стягивают с меня шубу.

А я только сейчас понимаю, зачем он убрал мои руки со своей шеи. Ведь иначе шубу было просто не снять. Это сюда я ехала лишь накинув её на плечи, а в ресторане, когда мы уходили, надела уже как полагается.

Но вот шубу он с меня снимает. Она соскальзывает с моих плеч и падает вниз. А ведь сейчас на улице ещё довольно грязно. Она же такая белоснежная.

Я только хочу сказать об этом Вячеславу. Но тут его руки ложатся мне на грудь, сжимают её сквозь тонкую ткань платья, срывая с моих губ очередной стон. И мне тут же становится не до шубы. А он уже отодвигает ткань платья и накрывает губами сосок, прикусывает, оттягивает и снова облизывает.

Я громко стону.

Он же наигравшись с одной грудью, припадает к другой. В то время как его рука скользит вниз и отодвигает мои трусики в сторону. Вячеслав проводит пальцами туда-сюда, не проникая внутрь и дразня, мимолётно задевает клитор. А я начинаю ёрзать, желая большего. Я безумно хочу ощутить его внутри. Когда же он, наконец, проникает в меня пальцем, я не могу сдержать стона, невольно двигая бёдрами.

— Да ты уже совсем мокрая, — говорит довольно Вячеслав, оторвавшись от моей груди.

Он делает ещё пару движений пальцами и убирает руку под мой разочарованный стон.

— Подожди немного. Сейчас всё будет, — говорит он. — Презерватив нам с тобой, к счастью, не нужен.

Он приподнимает меня, какое-то время возится с ремнём и молнией на брюках, а затем, наконец, позволяет опять опуститься. Только теперь уже на его обнажённый член. Я делаю это медленно, со стоном, опускаясь до самого конца. Правда, его член внезапно оказывается немного великоват для меня. На время я замираю, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Стас был моим первым и единственным мужчиной. И у него размер явно был поменьше.