Навязчивый мотив. Добро пожаловать! - Вероника Артт Страница 42

Когда музыкант, пошатнувшись, поднялся и, стараясь выровнять сбившееся дыхание, поблагодарил публику, толпа впала в буйное неистовство. Молодой человек махнул рукой и, картинно поклонившись, удалился под крики не желавших прощаться с ним зрителей, но в тот же момент на сцене быстро материализовался ведущий.

— Дамы и господа, как бы это нас не печалило, часть с живыми выступлениями подошла к концу… Но это не значит, что мы закругляемся! Ночь продолжается! Оставайтесь в нашей обители рока и драйва, угощайтесь коктейлями, а главное, не забывайте заказывать у диджея ваши любимые композиции! Помните, что вся выручка с этого вечера пойдет на благотворительность!

На фоне заиграл ремикс из мотива небезызвестного фильма ужасов и тяжелого металла. Толпа громко заулюлюкала. Некоторые двинулись к выходу, но таких было меньшинство – одна часть публики осталась на танцполе, принявшись отплясывать и извиваться под заигравшую из динамиков музыку, а другая направилась в сторону бара.

Я повернулась к Мику. Его лицо слегка плыло перед моими глазами.

— Ты… Ты не говорил! Ты не говорил мне, что этот будет здесь петь! – воскликнула я, махая рукой в сторону опустевшей сцены.

Моя экспрессия почему-то рассмешила его, и парень ответил:

— Ну… Сюрпри-и-из!

Я собиралась разразиться эмоциональной тирадой. Вот уж действительно «надеюсь, этот парень не какая-нибудь местная шишка». Еще какая, получается!

Но вместо словесного потока я прикусила ноготь большого пальца. Мик, судя по всему, был не в курсе нюансов нашего общения с брюнетом – тем и лучше. Но что-то мне подсказывало, что нужно было сматываться отсюда как можно скорее.

— Знаешь, Мик, – неуверенно начала я. – Кажется, мне пора.

— Что? – удивился тот. – Но сейчас же совсем рано. И вот-вот подойдут ребята…

У меня засосало под ложечкой. Было что-то нехорошее в этом простом слове «ребята».

— Какие ребята?..

Ответом на мой вопрос стали приближающиеся к нам голоса.

Нехотя, словно в замедленной съемке, я начала оборачиваться. Один за другим в поле зрения попадали те, кто совсем недавно стоял на сцене.

Вот миниатюрная девушка с ярко-розовым каре, увенчанным ободком с металлическими рожками. Такая же броская, как и ее владелица, пурпурная плиссированная юбка топорщилась в стороны, а темный корсет с заклепками закрывал аккуратную грудь. Большие зеленые глаза, несмотря на увлеченность девушки разговором, периодически стреляли в стороны, словно разведывая обстановку, а слегка вздернутый маленький носик будто предупреждал, что у нее такой же задиристый и игривый характер – игривый, но как у кошки, что мучает умирающую мышку, безнадежно пытающуюся сбежать.

Следом шли трое мужчин – в них я узнала часть участников группы, исполнявшей проникновенную песню. Двое, что постарше, были схожи между собой. Увидев таких на улице или в транспорте, невольно сделаешь вывод, что они, должно быть, занимаются либо музыкой, либо, почему-то, компьютерами. А может, и тем, и другим.

Но вот третий, что вышагивал перед ними, был явно моложе – лет тридцати пяти. Тот самый грубый покупатель. Волосы песочного цвета были зачесаны назад, но по-мальчишечьи небрежно, сохраняя объем. Над левой бровью бусинкой блестела серьга пирсинга, а из-под рукавов черной футболки виднелись местами выцветшие татуировки, оплетающие подкачанные руки.