Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 43

Они живут за городом в закрытом коттеджном поселке. Там, что ни дом, то дворец, и главное развлечение жителей — сделать что-нибудь такое эдакое, от чего у соседей случится инфаркт и приступ черной зависти.

В данный момент маменька занята тем, что переделывает задний двор, решив превратить его в пятизвездочную зону отдыха. Отец не мешает и не суется в ее фантазии, резонно считая, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы мозг не ковыряло.

— О, Арсений приехал! — мама встречает мягкой улыбкой. Обнимает, целует в щеку, — как дела? Почему один, без Олеси?

Последний вопрос почему-то раздражает.

— Она занята.

— Как жаль, — мама сокрушенно качает головой, но тут же воспряв духом, тащит меня за руку мимо крыльца, — пойдем, я покажу тебе, что уже сделали.

Я позволяю увести себя, в пол-уха слушаю рассказ о том, какой плиткой будут вымощены дорожки, и какие кусты она заказала в питомнике. Киваю, хвалю, а потом, когда мы останавливаемся возле беседки, неожиданного для самого себя задаю вопрос:

— Мам, ты действительно приложила руку к тому, чтобы Алина вылетела из универа?

Звучит нелепо и по-хамски, и я уже готов извиниться за глупость, но маменька внезапно реагирует самым непривычным образом. Она сначала белеет, потом неистово краснеет, хватая воздух ртом. И совершенно несвойственным для нее истеричным тоном громко спрашивает:

— Что за бред ты несешь? Не понимаю, о чем вообще речь.

А меня словно к земле прибивает. Врет! Сто процентов врет!

— Это ты сделала?

— Да я вообще понятия не имею о какой Алине речь!

Снова громко и излишне нервно. Внутри ворочается что-то тяжелое и неприятное.

— Мам? — смотрю на нее исподлобья, ожидая продолжения.

Она прекрасно знает, что если ухватился, то не отступлю. Краснеет еще сильнее, злится. А потом с вызовом выпрямляет плечи и сердито выплевывает:

— Да. Это сделала я. И ты должен быть за это благодарен.

Вроде не тупой, а понять, что она говорит, не могу. Не складывается пазл у меня в голове, как ни силюсь.

— За что я должен быть благодарен?

Мать надменно фыркает:

— За то, что не позволила тебе наделать глупостей.

— Подробности!

— Не смей на мать голос повышать.

Это она фантазирует. Я, наоборот, говорю тихо и глухо, потому что голос внезапно садится. Цежу сквозь зубы:

— О каких глупостях речь?

— Думаешь, я не знала, как эта присоска деревенская вокруг тебя крутилась? Думаешь, была не в курсе того, как она тебя с пути истинного сбивала.

— Кто? Алина?

Она отвечает нецензурной рифмой. Причем зло так, в сердцах, словно речь идет не о девушке из моего прошлого, а как минимум о преступнице международного масштаба.

— Она самая! Ты тогда на ней совсем повернулся, чуть сессию не завалил.

До меня с трудом доходит, о чем вообще речь:

— Ты о той сессии, когда у меня две четверки проскочило?!

— А этого, по-твоему, мало? У тебя талант! Руки золотые, перспективы, возможности, а из-за нее ты начал скатываться по наклонной.

— Мам, ты себя вообще слышишь? Причем тут Алина? — я в полном ахере, — там была сложная сессия. Сложная практика. Мой результат был лучшим, а все остальные завалились и ходили на пересдачи.

— Мне плевать на всех, — она чопорно поправляет волосы, — меня волнует только то, как справляется мой сын. И тогда ты справился хуже, чем мог. Из-за нее! Поэтому я решила принять меры.