Твоё сломанное чудовище - Евгения Ник Страница 43

У меня нет доказательств. Ничего. Только грязь под ногтями, несколько ссадин и синяков, которые можно получить где угодно. Я не знаю ни адресов, ни номеров машин, ни имен, ни фамилий. Я ничего не знаю. Но зато могу дать повод проверить меня. Мою семью. И вся та серая муть с автосервисами, в которой мама и Вадим копошатся все эти годы – всплывёт наружу.

Смахиваю пальцем по экрану в сторону.

Я никуда не буду звонить.

Убираю телефон. Глубоко с надрывом вдыхаю воздух, пахнущий кофе; беру стаканчик в руки и делаю глоток. Только бы не разрыдаться. Мне просто надо как можно скорее оказаться дома. А потом... Потом я придумаю.

Смешно. Я впервые так рвусь домой, наплевав на то, что это никакая не свобода, а следующая клетка.

Несколько раз глубоко вдыхаю и… Да. Плачу над кофе за сто сорок девять рублей на заправке, в шестом часу утра, по подруге, которая стала случайной жертвой. По себе – потому что чудом выжила.

Спустя какое-то время отрываю взгляд от точки, на которую таращусь последние пять минут и замечаю проезжающий мимо автобус. Значит, общественный транспорт уже ходит. Сразу беру в руки телефон, открываю сайт с расписанием электричек. Выбираю ближайший рейс до моего городка и покупаю билет. После чего беру стаканчик с остывшим кофе и залпом допиваю остатки.

На улице снова накатывает паника, и до остановки я добираюсь перебежками. Сразу прячусь под козырёк. Две женщины, мужчина с большой сумкой и я. Почему-то среди них становится спокойнее – просто потому, что я не одна. В конце концов, никто же не станет похищать человека на глазах у всех.

Автобус, что едет до вокзала, приезжает спустя семь минут. Подхожу к дверям, заношу на ступеньку ногу и на миг замираю, заметив на одном из сидений высокого, крепкого парня в чёрном. Он сидит немного ссутулившись, наклонив голову. Из-за капюшона лица практически не разглядеть.

Нет. Это не он.

Поднимаюсь и двигаюсь в самое начало салона к месту позади водителя, чтобы сидеть ко всем спиной. Оплачиваю проезд. Сильнее натягиваю капюшон, прислоняюсь головой к ледяному стеклу и прикрываю глаза.

* * *

— Девушка! Конечная!

Сознание медленно возвращается оттого, что кто-то толкает меня в плечо. И как только я это понимаю, меня прошивает. Вздрагиваю, резко распахиваю глаза. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, сейчас проломит грудную клетку.

Женщина медленно убирает руку и повторяет:

— Девушка, конечная!

— Спасибо, – сиплю в ответ и быстро выметаюсь из автобуса, радуясь тому, что конечная остановка это и есть вокзал.

Ещё полтора часа в электричке. Всю дорогу чувствую себя ожившим мертвецом, внутри которого всё сгнило. Смотрю в окно на проплывающие грязные сугробы, спальные районы, уродливые магазины, с выцветшими рекламами. Немного успокаиваюсь, когда картинка сменяется на лес, заснеженные поля.

* * *

Первое во что упирается мой взгляд, как только переступаю порог – обувь отчима. Маминых сапог нет. К горлу моментально поднимается ком, и всё тело напрягается. Уже по привычке.

Дом, милый дом. Рвалась? Получай.

Снимаю ботинки, касаюсь пальцами, покрасневшими после улицы бегунка на замке, тяну его и резко останавливаюсь, вспомнив, что под пуховиком на мне только бельё и чулки. Быстро застёгиваю обратно.

— Че встала, как столб? – бросает Вадим, появившись в прихожей.