Ёлочка, беги! - Ольга Дашкова Страница 43

Но как такое возможно? Как можно бросить все и остаться в деревне ради мужчины, которого знаешь всего неделю? Как бросить комфортную жизнь с доставкой еды, вайфаем и кофе в лучших кофейнях?

Хотя… а почему бы и нет?

— Женя, – тихо зову его.

— М?

— Повернись ко мне.

Он поворачивается, смотрит в глаза.

— Я не хочу думать о завтрашнем дне. Хочу думать только о сегодняшнем. О настоящем. О нас.

Что-то меняется в его взгляде.

— О нас?

— О том, как ты меня целуешь. Как прикасаешься. Как смотришь на меня, будто я самая красивая женщина на свете.

— Потому что ты и правда самая красивая, – тихо говорит.

И целует меня. Нежно, медленно, как будто впереди у нас целая вечность. А может, так оно и есть? Может, не стоит загадывать на завтра, когда сегодня такое счастье?

Пусть будет как будет. А пока я просто буду наслаждаться этими поцелуями, этими объятиями, этим ощущением полноты и правильности всего происходящего.

Завтра – потом. Сегодня у нас есть мы. И этого достаточно.

Пока достаточно.

Глава 16

28 декабря. День. Сосновка

Топор вонзается в полено и раскалывает его пополам. Щепки разлетаются в стороны, а я уже замахиваюсь для следующего удара. И еще. И еще.

Дров у меня достаточно. И у Михалны в сарае полно. Но мне нужно это – ритм, усилие, возможность выплеснуть энергию, которая бурлит во мне, как вода в закипающем чайнике.

Три дня с Таней. Три дня, которые перевернули все. Я сам себя не узнаю. Это какой-то другой Женя – счастливый, влюбленный, готовый на глупости. Тот, кто утром целует женщину до потери сознания и с трудом заставляет себя оторваться от нее.

Сегодня утром я дважды довел ее до оргазма. Сначала во сне, она проснулась от моих ласк и кончила, выгибаясь и произнося мое имя. А потом еще раз, боком, когда входил в нее и сам сходил с ума.

И вот спустя несколько часов я уже думаю о том, как вернусь к ней. Как снова почувствую ее кожу под своими руками, услышу стоны, увижу выражение лица, когда она теряет контроль.

Черт, да что со мной происходит?

— Женька, ты чего дрова мучаешь? – раздается знакомый голос.

Оборачиваюсь. Дядя Митя сидит на пеньке, курит свою вонючую «Приму» и смотрит на меня с усмешкой.

— Как будто они тебе что-то плохое сделали, – добавляет он.

Вытираю пот со лба рукавом. Действительно, вокруг меня горы наколотых дров. Хватит на всю зиму.

— Просто… энергии много.

— Энергии, – хмыкает дядя Митя. – Это у влюбленных мужиков так бывает. Энергии деваться некуда.

Молчу, беру следующее полено. Он знает. Конечно, знает, в деревне все всё знают.

— Знаешь, что говорила моя покойная Валентина? – продолжает дядя Митя. – Когда мужчина по-настоящему влюблен, он готов на подвиги. Вот только подвиги бывают разные.

Останавливаюсь, смотрю на него.

— Можно валять дурака – искать драки, пить водку, рубить дрова до изнеможения, – он затягивается, выпускает дым. – А можно делом заняться. Дом строить для любимой. Или зимой в лес за подснежниками идти – вдруг они под снегом растут.

Усмехаюсь. Дядя Митя тот еще философ.

— А ты что предлагаешь?

— А я предлагаю не дрова рубить, а думать головой. Что она для тебя? Развлечение? Или что-то большее?

Сажусь на соседний пенек, откладываю топор в сторону. Хороший вопрос. И я знаю ответ.

— Больше, – тихо говорю. – Гораздо больше.