Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 43

— Ну как?

Джованни отнимает у меня часы и надевает на мою дрожащую руку.

— Идеально подходят.

Он улыбается, и я ошеломленно улыбаюсь в ответ. Он не знает, что я терпеть не могу часы и браслеты.

— Они прекрасны. Большое тебе спасибо.

Я встаю на цыпочки и целую его в щеку. Из-за плеча Джованни меня сверлит угрожающим взглядом Антонио. Его челюсть сжата, брови нахмурены; отличный выйдет со временем дон.

— Подарок слишком дорогой, – обращаюсь я к Джованни.

Он прикасается ладонью к моей щеке:

— Вовсе нет.

Мира подходит ко мне и обнимает за талию:

— Тебе они нравятся?

— Да, красивые, – не кривя душой, отвечаю я.

Она стискивает меня в объятиях и отпускает, затем переводит взгляд на Джованни с такой надеждой на лице, что у меня сжимается сердце. Я выдавливаю улыбку и все оставшееся время наслаждаюсь вечеринкой как могу. Джованни не отходит от меня ни на шаг, и я стараюсь не обращать внимания на неотрывно преследующий меня взгляд Антонио.

18. Антонио

— Ты точно не хочешь пойти на вечеринку в лесу? – переспрашиваю я у Томмазо.

Сегодня суббота, и мы бездумно играем в видеоигры у него в комнате – оффлайн, конечно, ведь нам нельзя общаться с внешним миром.

Томмазо не отводит взгляда от экрана.

— Ты спрашиваешь, потому что хочешь пойти? Аврора тебя заживо съест, если не пойдешь?

— Как ни странно, нет.

Не похоже на нее. Я даже не знаю, пойдет ли она. Я не спрашивал: мне плевать, как она развлекается, странно только, что не ноет: «Что о нас подумают, если я пойду без тебя?»

— Почему же ты тогда так упорствуешь? – спрашивает Томмазо.

Я не могу сказать правду – после вчерашней вечеринки-сюрприза мне постоянно видятся руки и губы Джованни на теле Софии. Эти мысли сводят меня с ума, и я почти уверен, что они там, на вечеринке, вдвоем. Наверное, я мазохист.

— Я не упорствую. Просто подумал: вдруг ты захочешь напиться в стельку, а не сидеть в четырех стенах. Ты не выходил из комнаты с тех пор, как услышал об отце.

Он опускает пульт и смотрит на меня в упор; я нажимаю паузу. Томмазо непросто разозлить, а сейчас он явно хочет послать меня к черту. К его чести, он этого не делает. Мой друг сжимает зубы и приходит в себя. Я сказал глупость. Его отец может быть на дне гребаного океана, а меня волнует только София.

— Я бы и рад напиться… А если поступит срочный звонок об отце? Я должен быть готов ко всему.

Я киваю. Он имеет в виду, что должен быть готов отомстить, если случится худшее.

— Завтра наверняка будут новости.

Томмазо снимает игру с паузы. Мы играем дальше, и он почти каждый раз выигрывает, потому что я продолжаю думать о Софии и о том, чем она занимается с Джованни. Я не люблю проигрывать, да и до этого был не в лучшем расположении духа.

— Черт!

Проиграв очередную игру, я бросаю контроллер на диван.

— Пить хочешь?

Я встаю с дивана и подхожу к маленькому бару-холодильнику под окном.

— Мне апельсиновый энергетик.

Я наклоняюсь, чтобы открыть дверцу холодильника, и вижу за окном Марчелло с Мирой, выходящих по тропинке из леса. Чуть позади, держась за руки, идут София с Джованни. У нее на запястье блестят подаренные часы. Я сжимаю кулаки. Как это бесит! Хорошо, что я не пошел на вечеринку. Кто знает, смог бы я удержать себя в руках? В последнее время нервы совсем расшалились. Я достаю из холодильника напиток для Томмазо и, вернувшись к дивану, бросаю ему бутылку.