Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни - Синтия Кафка Страница 44

Порыв ветра так силен, что у меня появляются опасения за судьбу своего скелета. Я хватаю Криса за руку. Мы почти на середине моста, и голова кружится все сильнее.

— Здесь… и правда высоко.

— Видишь эти маленькие цветные листочки?

Крис светит на них телефоном, и я замечаю, что на каждом написаны цитата или послание.

«Ты не один».

«Выбери счастье».

«Ты заслуживаешь счастья».

«Никогда не сдавайся».

У меня сжимается сердце. Все эти слова адресованы людям, приходящим на мост, чтобы броситься в пустоту и свести счеты с жизнью.

— Видишь номер телефона под каждой фразой? – шепчет Крис.

Я киваю – да.

— Это номер ассоциации, которую я основал. Здесь, в Оберне. Все звонки направляются на линии сотрудников или волонтеров. Я тоже их получаю, особенно в сезон отпусков, когда «ушей» не хватает. Еще чаще звонят в Рождество и Новый год, когда одиночество навевает черные мысли.

— Значит. это звонки от потенциальных самоубийц?

— Не только, мне часто звонят по административным вопросам. Подобные записочки есть на всех калифорнийских мостах. Моя ассоциация агрегирует звонки и перенаправляет их не только волонтерам, но и психологам, врачам, иногда священникам. Нуждающимся в физической поддержке мы ее предоставляем в специально оборудованных для этого местах. Их семь в Калифорнии, постепенно обустраиваем еще три – в Неваде, Аризоне и Юте.

— Давно ты создал ассоциацию?

— Первый договор я подписал через несколько месяцев после того, как моя мать шесть лет назад прыгнула с моста. Сначала был только мой номер телефона, потом городской пастор привел волонтеров. Мы стали расширяться.

Я вспоминаю слова Мари-Лу о том, что Кэти Орсини могла покончить с собой, но для нас имел значение только сам факт смерти, а для семьи погибшего обстоятельства меняют очень многое. Крис продолжает объяснять, разглядывая темный горизонт.

— Мы отрицали все утверждения и намеки на мамино самоубийство. Я не хотел, чтобы стервятники от журналистики расписывали на разные лады ее трагическую гибель, чтобы увеличить тиражи, и возвращались сюда на каждую годовщину. Мне было стыдно, но это я осознал не сразу.

— Стыдно?

— Я думал, она нас бросила, и считал виноватым в том числе себя. Их отношения с отцом разладились, а после рождения Кассандры ей ни разу не предложили сценария. Отец затеял съемки сериала «Счастливая семья», чтобы мама сыграла большую интересную роль. Но в художественное кино она так и не вернулась, а ведь хотела этого больше всего на свете. Шли годы, и она понимала, что никогда не станет звездой Голливуда, на что когда-то надеялась. Журналисты ошивались вокруг дома, пытались сфотографировать Кэсси, не сумели, и в отместку газеты напечатали статьи с последними снимками Кэти, располневшей после родов. Они утверждали, что ее карьере конец. Помню, как мама плакала, читая и перечитывая одни и те же статьи. Никто не знает, о чем она думала и что надумала! Мы сняли квартиру в Сакраменто, чтобы сбежать от прессы, но этого оказалось недостаточно. Однажды утром я проснулся и зашел в мамину комнату, но ее там не оказалось. На тело наткнулись туристы, на машину – полицейские, в дом явились офицеры, я открыл дверь, подумал: «Слава богу, ее нашли!» – и почувствовал облегчение… но быстро понял, что моя жизнь теперь изменится навсегда.