Измена. Я (не) вернусь! - Мила Реброва Страница 44

— Мы надолго?

— Насколько понадобится, — ответил я, глядя в зеркало. — Но я рядом. Всё будет хорошо.

Они не ответили. Просто молча вышли из машины.

Психолог, Марина Валерьевна, встречала нас у кабинета — женщина лет сорока пяти, строгая, но не холодная. Я знал её давно, ещё по корпоративным сессиям. Тогда она производила впечатление человека, который умеет вытащить человека из любой трещины.

Теперь я надеялся, что она сможет вытянуть и нас.

— Вадим, здравствуйте, — она пожала мне руку. — Мальчики, заходите, у нас здесь уютно.

Мы прошли внутрь. Просторная, светлая комната, ковёр, удобные кресла, мягкий диван, игрушки в углу. Всё спокойно, без давления. Но Кирилл тут же напрягся, сел подальше от всех. Митя опустил голову, а Саша сел ближе ко мне, сжал мою руку.

— Я знаю, вам не просто. Особенно сегодня. Но мне бы хотелось, чтобы мы познакомились, — мягко начала Марина. — Давайте попробуем по очереди. Скажем, как вас зовут, и что вы сейчас чувствуете.

Саша посмотрел на меня. Я кивнул ему, и он тихо сказал:

— Меня зовут Саша. Мне одиннадцать. Я… боюсь, что папа больше не вернется к маме.

Я почувствовал, как в горле поднимается ком. Марина улыбнулась Саше, тепло, мягко.

— Спасибо, Сашенька. Ты очень храбрый, что сказал это.

Митя поднял голову. Голос у него дрожал, но он заговорил:

— Митя. Тринадцать. Я… не понимаю, что происходит. Всё так быстро. Мы жили дома, теперь мы не живём. Мама плачет. Папа говорит, что мама сделала что-то ужасное. Я не знаю, кому верить.

Марина кивнула.

— Ты не обязан решать, кто прав. Мы здесь, чтобы понять, что ты чувствуешь. Спасибо, что поделился.

Кирилл молчал.

— Кирилл, ты хочешь сказать?

— Нет, — отрезал он.

Марина не настаивала. Просто перевела взгляд на меня.

— Вадим?

Я кивнул.

— Мне сорок два. Я… отец троих мальчиков. И я здесь, потому что боюсь потерять их.

Кирилл усмехнулся, почти беззвучно.

— Поздно бояться, — бросил он.

Я сжал челюсть, но ничего не сказал. Я заслужил. Заслужил всё это.

— Кирилл, ты злишься? — мягко спросила Марина.

Он посмотрел в пол, потом в сторону, наконец ответил:

— Я не знаю. Наверное. Всё это… странно. Ненормально. Просто взять и уехать от мамы. А теперь ещё и вы говорите, что он был под гипнозом. Или под приворотом. Или… не знаю, под чем.

— Ты не веришь? — уточнила она.

— А вы бы поверили? — фыркнул он. — Это звучит как дешёвый сериал.

Я вздохнул. Боль, сжатая в груди, начала пульсировать.

— Кирилл, если бы ты не чувствовал, что что-то не так… ты бы не пришёл сюда, — сказала Марина. — Это уже шаг.

Он не ответил. Только снова опустил глаза.

Марина посмотрела на всех нас и тихо сказала:

— Мы не будем торопиться. Это не разовая сессия. Мы будем работать столько, сколько нужно. Постепенно. Шаг за шагом.

Я кивнул. Это был только первый шаг. Но он уже стоил многого.

Потому что теперь я знал: я больше не бегу. Я иду к ним. К каждому из них. К тем, кого когда-то оставил. И к тем, кого ещё могу вернуть.

* * *

Я стоял у её двери, снова. Уже не считал, в какой раз. Но только теперь — не с глупыми обвинениями, не с криком и не с поцелуем, вырвавшимся из боли. Теперь — с чем-то, что по-настоящему важно.

В кармане пальто лежала записка от Саши. “Пап, я хочу, чтобы ты стал собой. Таким, каким я тебя представлял.” Он не сказал это вслух — просто положил клочок бумаги на тумбочку в пентхаусе, перед тем как уйти в школу. Я нашёл утром. И понял: я не могу просто сидеть и ждать.